Перейти к содержимому

Toggle shoutbox Чат Open the Shoutbox in a popup

@  Torturer : (25 Март 2018 - 11:30 )

Любви всем немногим, кто выжил.

@  Torturer : (25 Март 2018 - 11:30 )

О, наконец, Торчер комп починил. И интернеты сделал.

@  Киршиан : (11 Март 2018 - 07:24 )

Там тебя в скайпе еще один постЪ ждет, давай думать, че дальше будем делать.

@  Киршиан : (11 Март 2018 - 05:49 )

Призываю тебя в скайп! А если не в скайп, то хотя бы в контактик.

@  Киршиан : (11 Март 2018 - 05:48 )

Слышь, Торчер. Тебе тут пост приехал: http://blackcrusade....age-3#entry1559

@  Torturer : (15 Февраль 2018 - 09:58 )

Блеать, Нокс. Я про тебя забыл.

@  Нокс : (12 Февраль 2018 - 11:26 )

...

@  Torturer : (25 Январь 2018 - 12:43 )

Да, даже гомосексуальное совокупление "гусеницей" в точку. Я уверен, чем-то таким они и развлекаются. Не может человек беспочвенно называться пидорасом.

@  Torturer : (25 Январь 2018 - 07:31 )

Читал "День опричника". Отчетливо видел образ инквизитора-пуританина, вот прямо до мелочей.

@  Torturer : (25 Январь 2018 - 03:17 )

Вообще, с моей точки зрения, все именно так и происходит. А потом этот вот свет в конце туннеля, голоса всякие. Помню, однажды услышал "Давайте ему хоть почку вырежем", долго думал над этим.

@  Урсула Рейфи : (24 Январь 2018 - 10:23 )

Реал, это когда в полёте шпиль вмазывается в тебя!

@  Torturer : (24 Январь 2018 - 12:03 )

Вам доводилось когда-нибудь в полете вмазываться в стену шпиля? Реал действует примерно так же.

@  Torturer : (24 Январь 2018 - 12:02 )

Реал затянул. Я его добью.

@  Урсула Рейфи : (23 Январь 2018 - 10:54 )

И где пост?

@  Torturer : (18 Январь 2018 - 08:23 )

*втянул голову в плечи* Она крепкая, не надо пробовать.

@  Урсула Рейфи : (18 Январь 2018 - 06:41 )

Ещё раз назовёшь меня вандировской подстилкой, ещё раз челюсть сломаю *цепляясь за связанные тентакли, дотянулась до головы и с криком* за Императора!*замахнулась по дуге и ударила в глаз*

@  fhtrfd : (18 Январь 2018 - 09:32 )

Изображение

@  Torturer : (17 Январь 2018 - 11:01 )

И это, прошу заметить, невеста Императора. *млеет от удовольствия и пускает слюни* Я пост пишу, еще два куска осталось.

@  Нокс : (17 Январь 2018 - 04:30 )

Да я в сравнении с вами целомудренный до святости.

@  Torturer : (17 Январь 2018 - 04:11 )

Кирюха, не смотри сюда.


Не то, за что можно умереть


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
Сообщений в теме: 4

#1
Torturer

Torturer

    целоваться не будем

  • Хаос
  • 344 сообщений

8458927.jpg

 

Однажды в Империуме, описание следует.



#2
Torturer

Torturer

    целоваться не будем

  • Хаос
  • 344 сообщений

Пролог

 

В ту ночь, когда ветер подул с рыжих пустошей Массерадо-II, когда пришлось кутаться от холода и натягивать воняющий йодом респиратор, у нее было дурное предчувствие.
Впрочем, здесь с самого прилета у нее было дурное предчувствие.

Они в который раз выходили сторожить один-единственный перегон между двумя частями огромного города-улья, почти бессмысленное занятие, которое Герхад, казалось, придумал только для того, чтобы дисциплинировать свою свиту. Просто чтобы никто не забыл, зачем они здесь и что их работа не выполнена. Рыжий пыльный ветер завывал в трубах и балках окислившейся арматуры, лупился о стены, как бешеный, принося острый кислый запах окалины и гари – что-то снова горело на огромной свалке отходов механикусов, занявшей едва ли не половину континента. Огромная ржавая пустыня, и башни на ее окраине, величественный, соборный орган башен, изрыгающих белесый, засвеченный снизу дым.
Чтобы дышать пореже, Агнесс присела на вентиляционный короб на плоской крыше невысокого здания и прислонила рядом свой посох с недремлющим ко всему равнодушным оком. Из маски, плотно прилегающей к лицу, несло химикатами, но остаться без нее в такой ветер еще хуже, и женщина терпела, косясь на инквизитора в безмолвном укоре: «Ну когда уже домой?». Но тот словно и не заметил, стоял, сипя точно таким же респиратором и рассматривал темноту через ауспекс, уверенный в том, что эта профанация в одно из подобных бессмысленных дежурств закончится успехом. Как будто еретики раз за разом будут пользоваться уже засвеченными путями и перевозить драгоценную контрабанду там, где их с легкостью засекут зоркие глаза стражей-скитариев, не говоря уже о них.
Внизу на улице мелькнула тень – Селена вышла на свет, вскидывая игольник, как-то по-особенному кивнула, поправив линзы, скрывающие половину лица. Что-то увидела. Герхад кивнул сверху и принялся торопливо спускаться по скобам в стене здания вниз – Агнесс, помнится, только увидела эти скобы, как пошла искать нормальную лестницу внутри здания. Она никогда не любила высоту; человеку следует ходить по земле.
Инквизитор о чем-то переговаривался со своей ищейкой, невольно бросил взгляд в сторону и вверх, туда, где, как было известно псайкеру, была позиция Вито. Удивленная, она поднялась на ноги и подошла на шаг ближе к краю крыши, чтобы сверху еще раз глянуть на эти клятые скобы, по которым, похоже, ей все же придется спуститься. Что-то случилось, предчувствие выросло и заполнило ее, как волна, как прилив. Очень хотелось окликнуть Герхада, но она боялась – инквизитор терпеть не мог подобного и, даже не объясняя, почему, просто в очередной раз смажет по лицу небрежной брезгливой оплеухой. Когда-то рукоприкладство ее потрясло до глубины души, сейчас стало чем-то привычным, но сейчас там была Селена, и все видел Вито, куда хуже были их взгляды, такие же брезгливые и холодные. И что-то заставило Агнесс задержаться, но не дало ей обернуться, чтобы увидеть, что произошло на самом деле.
В первый момент ей показалось, что это был взрыв, подхватившая ее волна, мгновенно взлетевшая с гулкой вибрации до непереносимого звенящего удара, играючи оборвавшего кровельное железо, осколки рокрита, раствора и бросившего все это вниз с ней вместе. Падая, она вскрикнула, но не услышала себя, только неловко взмахнула руками, нашарившими один лишь воздух, а потом рухнула на поддавшееся под ней крошево. Острая боль прострелила спину и, теряя сознание, она сползла с оказавшегося под ней обломка, завалилась на бок, не в силах пошевелиться.
- Гер... Герхад... – Шепотом от боли, но и шепота не было слышно, и тогда ей стало по-настоящему страшно.
Что-то лязгнуло рядом, быстро, неразличимо – какая-то муть перед глазами, рябь вокруг огромной темной фигуры, нескладной и оттого совершенно непонятной, как будто некая поделка этих безумных механикус, только вот почему-то она нападала. Перед расширенными от ужаса глазами события разворачивались невероятно быстро и неотвратимо – вот двое, инквизитор и его соратница поворачиваются на звук, а вот Селена уже бьется, и ее ноги не достают до земли, а Герхад стреляет, все стреляет – видно вспышки, с которыми болты покидали ствол его пистолета, пока не превращается в что-то темное, бесформенное, разметавшееся по земле, по стене... в останках уже совершенно не узнать человека.
Что-то стоит, покачиваясь на ногах, слишком тонких у колен и как будто вывернутых назад, и Агнесс вспоминала в тот момент, где уже видела таких, существо кажется ей похожим на ловчего-убийцу, и становится еще страшнее, она то ли кричала, то ли стонала, давясь рыжей горькой пылью, то ли замерла в совершеннейшем молчании до тех пор, пока улица не загудела и не покривилась вбок, потемнев окончательно. Псайкер уже не видела, как вихрь снарядов озарил переулок чередой вспышек, не видела, как это нескладное существо отдернулось в сторону и рванулось по стене вверх размазанной тенью, окончательно утратив сходство с чем-либо.

 

*   *   *

 

Ту ночь, кроме псайкера Агнесс Фелис, не пережил никто; свита инквизитора Герхада Кейла была уничтожена в полном составе вместе с ним самим. Даже техник Рои, оставшийся в оперативном штабе, был застрелен, а часть документов исчезла. Несомненно, последний факт свидетельствует о вопиющей небрежности покойного инквизитора в деле обеспечения безопасности.
Псайкер был направлен на лечение в один из военных госпиталей улья Леда-II и после курса реабилитации способен был продолжить свое служение Империуму, однако после перенесенной контузии было признано его полное бессилие помочь следствию при отсутствии должного руководства.


  • Манулская считает это Пафосом!

#3
Манулская

Манулская

    Продвинутый пользователь

  • Инквизиция
  • 38 сообщений

Глава 1. Власть

 

Она отложила инфопланшет в сторону и тоскливо посмотрела на часы на запястье, испещрённое тонкими, почти исчезнувшими следами от ссадин, кроме одной, которую она часто раздирала в попытке отвлечься от другой, большей пытки. Прошло чуть больше часа и раскалённый прут в позвоночнике снова наполнил тело болью на грани терпимой. Спину снова тянуло и выкручивало, облизывало каждый позвонок, сползало по срастающимся рёбрам к грудине, напоминая о минувшем с каждым приливом. Врачи обещали, что это пройдёт. Со временем. Как и глухота, в которой Агнесс утонула после взрыва. Постоянное ощущение заложенности ушей было для неё в новинку. Поначалу это даже казалось немного забавным. Кроме того, что во время коротких медитаций, её восприятие варпа обострялось, чуткий сон из-за малейших шорохов стал более крепким. Но это было единственным плюсом.
Каждый день был наполнен физической болью, одиночеством и отчаянием, что полное восстановление никогда не наступит. В Схоластике пугали рассказами, что бывали случаи, когда псайкеру не могли помочь не его способности, не замены механикусов. Агнесс не очень-то верила этим байкам, но беспокойство никуда не уходило.
Нет, она не жаловалась. Агнесс считала это недостойным слуги Императора. И большего страха, чем не вернуться к своей службе, псайкер ещё не испытывала. Это был её первый выход в поле, первый инквизитор и первые потери. И это оказалось тяжелее, чем она представляла в мечтах во время обучения в Схоластике Псайкана.
Нужно было тогда всё-таки окликнуть Герхарда, и пусть бы все глаза мира увидели её унижение от очередной оплеухи, но тогда был бы небольшой шанс, хотя бы намёк на спасение. Может быть тогда она не истязала себя ежедневно домыслами, что не справилась, что по её вине погибли все те, кого она знала, с кем разделяла почётное служение Империуму, к которому готовилась чуть ли не с самого рождения. Пусть людьми её соратники были не идеальными, но они работали в одной упряжке, прикрывая друг друга.
Жгучие слёзы злости на себя, скорби по группе и обычной боли текли по лицу, каждую секунду напоминая и словно упрекая, что она жива, а Герхарт, Вито, Селена - уже нет.

Дверь бесшумно отъехала в сторону и свет за спиной, тусклый белый полусвет проник в темную комнату, узкую келью. На пороге стоял высокий пегий человек с вытянутым лицом и светло-рыжей бородкой. Едва заметные блики пробежали по золоченому шитью на его одежде, и сердце поднявшей голову женщины замерло – священные черепа, лики Императора дали знать, что это не очередные безликие почитатели культа Омниссии и не местные служки.
- Идите за мной. – Перед тем, как повернуться, он бросил быстрый и явно скептический взгляд на скромное обиталище и его хозяйку.
Прибывшие расположились в уже знакомом Агнесс зале на верхнем ярусе госпиталя, который пустовал, но теперь оказался чисто вымыт; для инквизитора принесли стол и стулья, в углу стоял некто в красной мантии техножрецов, очевидно, представляя хозяев мира; рядом настороженно сопел префект администратума. Но весь центр помещения занимала вольготно разместившаяся свита, в полутемном углу, отсеченном лучами падающего снаружи рыжего дневного света, стояло трое мужчин, она видела что-то темное, поблескивающее золочеными письменами – оружие одного из них. У стола стояла, отрешенно отвернувшись, тонкокостная фигура с легкими как пух волосами – не понять, седой старик или светловолосая девушка.
- Элизабет Гилмор, инквизитор Ордо Еретикус, - Произнес пегий, остановившись рядом с псайкером, прошел мимо, остановился за плечом сидящей за столом брюнетки в инквизиторском мундире, с высокой прической, украшенной золочеными шпильками. Она была уже немолода, лапки морщин расходились от тяжелых век, складки залегали у губ, но по-прежнему полна сил, в темных глазах стояла непоколебимая твердость... и пренебрежение.
Она переложила документы, повела пальцами над кнопками планшета и тягуче прочитала:
- Агнесс Фелис, боевой псайкер из свиты Кейла. Вы присутствовали при кончине своего патрона? Как это произошло?
Видно было, что она держит в руках ее рапорт, те нелепые оправдания, которые замученная настоятельными требованиями Агнесс, едва вернув себе власть над руками, все же сумела нацарапать, лежа на госпитальной койке.

Агнесс вздрогнула мгновенно рассвирепев. Почему она - псайкер - человек, способный перебить бОльшую половину встречающихся на своём пути людей, уже второй раз подряд  должна была испытывать эти взгляды, словно она пыль на дороге, по которой шагает её величество инквизитор?
Но тут же девушка одёрнула себя. Никто никому не должен был восторгов и сочувствий. Это просто работа, которую они делают.
- Мой рапорт содержит достаточно информации о произошедшем, - спокойно ответила она, скрестив руки на груди, - Больше я вряд ли могу добавить.

Элизабет, словно и не заметив резкости, утратила интерес к рапорту и кончиками пальцев принялась перебирать другие бумаги, нашла что-то и скептически поджала губы.
- Это ваш первый полевой опыт после Схола? Как неудачно... вы боевой псайкер, я правильно понимаю? Вам доводилось убивать, Агнесс?

- Да,- кивнула псайкер, - Криокинетик. Неудачным мой выход стал бы при моей смерти. И да, мне уже довелось убить, - Агнесс чувствовала себя ученицей у доски, не самое приятное ощущение, особенно, когда ты не готов к занятию.

- И что ты чувствовала при этом? - Вопрос был ленивым и праздным, словно инквизитор уже достаточно подробно все обговорила с магосом механикус и префектом, выяснила у них все интересующие ее детали, а теперь взялась за десерт и смакует этот разговор как лакомство.

Ответа на этот вопрос у Агнесс не было. Может потому, что её вера в правоту своего служения была столь сильна, что противников закона она не считала за людей, то ли потому, что не ощущала ценности чужой жизни. Да и эта, пока единственная стычка с еретиками для неё закончилась слишком быстро. Всё произошло за несколько минут, у неё не было времени, чтобы думать о своих чувствах. Она лишь помнила как наполнились страхом глаза человека, понимающего, что он умирает не от выстрела, а от мороза, останавливающего ток крови в его венах. А потом человек упал и больше не шевелился.
- А я должна была что-то почувствовать? - смущённо ответила вопросом на вопрос псайкер.
- Например, ощущение причастности... – Элизабет уже откровенно смеялась, - Причастности к делу очищения Империума от мерзости ереси. Ты думаешь, это лучший способ мне понравиться, девочка? Хотя держишься молодцом, это радует. Пока что будешь слушаться меня, а потом мы решим, останешься ли ты здесь гнить до конца своей недолгой жизни или я вывезу тебя как члена своей свиты. Собери свои вещи, за тобой придут.
Она медленно поднялась, опершись ладонями о скрипнувший стол и пегий поддержал ее под локоть, двинулся рядом, помогая идти, потому что инквизитор заметно хромала. Через несколько шагов, поравнявшись с Агнесс, она остановилась и аккуратно поправила той непослушную рыжую прядь, заглянула прямо в глаза:
- И, на будущее, мне не нравятся непослушные девочки. Я их ломаю и они делаются послушными. Поняла? – И она обернулась, словно указывая взглядом на несуразное беловолосое существо с совершенно пустым взглядом, покорно замершее рядом сразу же, как только ее госпожа остановилась. Несомненно, это была женщина, когда-то, возможно, даже красивая и цветущая, однако теперь это был иссохший полутруп с безвольным ртом и глазами идиотки. О том, что эта собственность, живая вещь инквизиции была человеком, напоминал только уходящий в голову золоченый обод, соединенный с несколькими платами, что были вживленны в череп, и на сверкающей пластинке надо лбом бесстрасно пялился вперед символ ока, точно такой же, какой носила сама Агнесс.
Но, не позволив смотреть больше, один из мужчин оттеснил псайкера в сторону и набросил на голову беловолосой тяжелое покрывало, поправил, чтобы не закрывало глаза и надел ей респиратор, болтавшийся на ее шее. Безумная при этом не отстранилась, но и не сделала ни малейшей попытки, чтобы помочь.
Вся процессия вышла за дверь и Агнесс двинулась следом, остановилась в коридоре и посмотрела, как они уходят, но обернулся только префект. ей показалось, что у него было лицо смертельно уставшего человека.

 

На сборы ей не потребовалось много времени. Необходимым Агнесс считала оружие - оно никогда не бывает лишним, деньги и одежду. Упаковывая сумки, псайкер про себя чихвостила самодовольную инквизиторскую сучку, что отвлекало от боли, но физически утомляло не меньше. Агнесс устало села на пол, оперевшись спиной о койку. И почему Император посылает ей таких инквизиторов? Не иначе где-то напортачила в жизни и не заслужила хорошей группы. Псайкер усмехнулась своим мыслям. После передряги она с радостью довольствовалась тем, что выжила, а теперь хотелось добренького инквизитора.
- Вставай рохля, Император смотрит на тебя, не опозорься, - подбодрила Агнесс сама себя.

69-Тезар вел выданное ему отделение по обшарпанным коридорам здания Официо Медика. Люди странно поглядывали на них, обычно скитарии не появляются в подобных местах и зрелище, которое представляли собой четко марширующие 5 полу-машин в красном, было весьма интересным.
Перед ними была поставлена Императива по передислокации человека по просьбе инквизиции. Тезар снова проверил информацию выводимую на очки аугментику. Статус цели был не определен. Сверив её местоположение с планом здания стало ясно, что они двигались слишком быстро, опережая график на 3 секунды, дабы устранить данное отклонение, пришлось отправить сигнал по внутренней связи о снижении скорости на 1,21%.
Подойдя в заданное время к нужному помещению, 69-Тезар открыл дверь и зашел с отделением в комнату. Объект перестал заниматься своими делами и посмотрел на Тезара.
- Я скитарий 69-Тезар. Моя задача заняться вашей транспортировкой до места, известного вам как резиденция Войславич. Забирайте вещи, время на сборы не должно превшыть 4 минут 47 секунд.
- Сумка -раз, сумка - два, - встав с пола, указала на вещи псайкер, - хватайте и можем выдвигаться прямо сейчас.
- Принято.
После получения новых данных, Тезар отдал команду на Техно-Лингве взять по одно сумке и окружив объект защитным построением выдвинуться к конечной точке. Вся процессия начала движение в сторону выхода из госпиталя. Марш до улицы занял большее время чем предполагалось, выйдя из здания скитарий вновь обратился к человеку.
- Объект Агнесс, ваша скорость не позволит нам прибыть к месту назначения без опозданий. Есть ли возможность изменить её?
- Что? - переспросила псайкер совсем не от того, что не разобрала слова сквозь мягкое в ушах. К счастью, слышала она сегодня довольно прилично, по сравнению с остальными днями.
- Опоздание неприемлемо. Ваша текущая скорость неприемлема. Мы должны двигаться быстрее. Запрос понятен? - Тезар испытал странное... чувство? Ему... не нравилось? разъяснять элементарные для него понятия и повторять свои запросы.
- Я не буду возражать, если мне выдадут персонального носильщика, я не могу двигаться быстрее, - фыркнула Агнесс.
И как объяснить почти машине, что болью позвоночник отзывается через шаг? "У них, наверное, ничего и никогда не болит," - с завистью подумала девушка.
- Принято.
Без промедление, Тезар взял объект и перекинул его через плече, таким образом, что бы у него оставалось возможность быстро вытащить свое оружие, в случае необходимости. Потом отдал приказ об изменении построения и продолжении о движения.
- Мать твою! - вскрикнула Агнесс, схатившись одной рукой за поясницу, - Чтоб тебя! Меня только собрали, ты ж меня угробишь!
Не сбавляя шаг скитарию пришлось передислоцировать девушку взяв её на руки, пожертвовав скоростью взведения оружия в боевое положение. Новая поза не должна была вызывать неудобств.
​Дальнейший путь прошел без происшествий. Завидев красные мантии и оружие, людям на улицах ничего не оставалось как быстро убираться с дороги. Даже машины на оживленных дорогах почтительно останавливались и пропускали странную процессию. Так что к установленному времени вся группа вошла в здание резиденции Войславич.

Перед входом в здание скитарий отпустил свою подопечную на пол и жестом указал идти вперед, в открывшуюся саму по себе дверь.
Появлению Агнесс никто не удивился, однако ее и не особо ждали, во всяком случае, те, кого она увидела в просторном холле, который казался бы больше, если бы не непривычно низкий потолок, немое свидетельство неизменной практичности механикус. Впрочем, из-за последнего один из их представителей был вынужден согнуться едва ли не в три погибели, чтобы не цеплять потолок своим нелепым и странным телом. Горбатый, непропорциональный, жуткий, он мгновенно повернул голову к пришедшим, смерил скитариев бесстрастным взглядом трех светящихся круглых визоров и вновь отвернулся. Его огромная тощая фигура, укрытая красной рясой, нависала над развалившейся в кресле Элизабет, однако последнюю соседство не только не пугало, но даже не смущало; вытянув больную ногу, она продолжила неспешную беседу. Стоящий рядом с ней давешний пегий знакомец жестом приказал Агнесс ждать.
- И как бы вы оценили вероятность предательства в ваших рядах? – Женщина с интересом посмотрела снизу вверх, хотя это и не было торжеством провокатора, ей нравилось существо, которое к ней приставили то ли для защиты, то ли для присмотра, а, скорее всего, для всего сразу.
- Один к двум, - Охотно выдал механикус безо всякой паузы, в его голосе, вырывающемся из динамиков с легким шипением, не было никакого выражения, и делать выводы можно было только по тому, как он говорил, - Либо есть, либо нет. И, потом, вы слишком много вещей называете одним словом.
Элизабет прищурилась. В отличие от Калида Кела Четырнадцатого, ей нужно было больше времени для осмысления, например, она уже поняла, что, когда механикус отвечает подобным образом, это напрямую означает – «не твое дело». Ну и, разумеется, для них всегда была и останется разница между небольшим предательством и тем, от чего они сами очищают свои ряды. Одно – искажение догм веры Империума, пренебрежение волей Святой Терры и ее посланников, вещи незначительные для них и суетные, и совсем другое – игры с запретами и правилами их ордена. Здесь, вероятно, так причудливо смешалось первое и второе, что механикус решились подпустить к своим делам инквизитора, а, быть может, и вовсе свалить всю грязную работу на Ордо Еретикус. И Калид тоже не знает, насколько далеко ее допускать. А может, уже решил, что допускать не следует, но в этом случае воровство продолжится, а те, в чью пользу оно идет, будут получать выгоду и дальше.
- А если я произнесу – хаос, определение станет точнее? – Она, наконец, подняла взгляд, - Разумеется, не сам хаос, но его крысы, которые вынюхивают и ищут удобную тропу для своих сородичей, что крупней и зубастей.
- Сомнительные дары хаоса – не та вещь, из-за которой мы бы рисковали собой, нарушая запреты. Аспекты возможного предательства скорее практические, нежели религиозные.
Бесполезно. Элизабет грызла ноготь и думала, рассматривая стальную маску – лицо механикуса. Он ничего не скажет, пока, верно, сам не посмотрит, куда она дойдет сама, это не помощник, а надсмотрщик.
- Вы сказали, что оставите часть скитариев здесь, - Она сменила тему, не собираясь в очередной раз тыкаться в стену вежливых светских уловок, которые это создание ловко извлекало на свет из каких-то совершенно неведомых глубин своего усовершенствованного мозга, - Я могу отдавать им приказы? Они меня поймут?
- А, распоряжайтесь, госпожа инквизитор, - Стальная тонкопалая лапища сделала широкий жест, потом коготь ткнул в одного из воинов: - Вот этот – Тезар-69, егерь. Все свои... пожелания излагайте ему персонально, он способен организовывать выполнение всех мероприятий, чтобы обеспечить здесь вашу безопасность. Я же отбуду, у меня нет возможности сопровождать вас в ваших начинаниях... лично.
И в тех паузах, что с точностью разделили фразу Калида, звучала неприкрытая ирония. Он будет следить за ними, и каждый из этих стальных болванов – его глаза. Но Элизабет усилием воли заставила себя смотреть на того, кто был провозглашен егерем и делала вид, что ее интересует его странное устройство, его тело, где под броней могла скрываться любая мешанина плоти и механизмов.
Огромный механикус двинулся прочь, заскользил над полом с неожиданной легкостью, а около Агнесс на мгновение задержался, внимательно рассмотрев ее своими круглыми визорами, кажется, тускло блеснувшими, словно перестраиваясь:
- Надеюсь, он не доставил вам неудобства при сопровождении?..

- О, это без сомнения было лучшее сопровождение из всех, коих я удостаивалась до сих пор, - псайкер тряхнула растрёпанной чёлкой и слегка улыбнулась.
Её всегда восхищали служители Омниссии. Они казались Агнесс такими загадочными, словно существа из другой вселенной. Это единственное, что нравилось ей рядом с Герхартом.
Капюшон, скрывающий странную башку техножреца, удовлетворенно качнулся, словно ему так важна была эта трепетная учтивость девчонки. Но он разминулся с псайкером, гибкая красная громада; уже у выхода он обернулся, и три огня сверкнули в сторону егеря и словно незримая рука опустилась на него сверху. Непостижимая власть инфопривязи освободила ресурсы для себя – скитарию показалось, что разум его очистился от мыслей и забот, и в новоявленной пустоте разнесся голос, намертво впечатавший слова во все поведенческие алгоритмы, что управляли рассудком воина.
+++ ОБЕСПЕЧИТЬ НАБЛЮДЕНИЕ ЗА ИНКВИЗИТОРОМ И ЕГО СВИТОЙ. ОБО ВСЕХ ЕЕ ШАГАХ СООБЩАЙ МНЕ НЕМЕДЛЕННО. ДА ПРЕБУДЕТ С ТОБОЙ ОМНИССИЯ +++
Со стороны эта заминка длилась мгновение, это как будто магос на прощание взглянул на своего скитария и вышел в отъехавшую перед ним дверь, скрежетнув по полу чем-то, что укрывалось под алыми покровами.

- Как нам называть тебя, егерь? – Голос Элизабет раздался неожиданно и после синтезированной речи Калида звучал неожиданно мелодично; шевельнувшись, женщина подалась вперед и с презрительным интересом уставилась на существо: - Насколько ты человек?

Как будто выйдя из транса, егерь повернул голову к инквизитору и с характерным звуком сфокусировал на ней свою оптику. После чего из его воксдинамиков послышался механический, безэмоциональный голос.
- Я 69 единица отделения "Тезар", эти данный наиболее соответствуют характеристике удовлетворяющей ваш запрос. 31,7% моего тела являются органикой. Уточнение: требуется ли вам точный список всех органов не замененных на аугментику?

Инквизитор неприятно усмехнулась.
- Вы все здесь любите прикидываться дурачками, рассчитывая сделать дурой меня, что твой магос, что ты, правда? У тебя есть свои собственные желания, скитарий? Ты чего-нибудь хочешь?
- Ваш синтаксический запрос неверен. Ни я, ни магос не прикидываемся. В наших целях нет задачи снизить ваши интеллектуальные способности. Продолжение: мои единственное желание и цель - служить Омниссии.
- Хорошо, магос Калид сказал, что вы выполняете мои приказы, так мой приказ – убирайтесь вон, мне нужно обсудить кое-что с моими людьми. – Утратив интерес к скитариям, Лиза махнула рукой, она не показывала вида, но ей совершенно не нравилось их присутствие. Пугала неясность, смутность границы – считать их людьми или нелюдьми, разумным существом или не более чем безмозглыми сервиторами, похожими на тех, что служили Хоггу. Странные выродки; она понимала и отчасти разделяла мнение некоторых собратьев, настроенных против этих тварей, что замкнуто жили в своей ереси.
- Ты, девочка, встань. – Она, посмотрела на Агнесс, подождала, пока та выполнит приказание и продолжила, - Это Агнес Фелис, боевой псайкер. Она единственная кто выжил из свиты моего неудачливого коллеги и пока что будет помогать нам, а потом я решу, что с ней делать. Агнесс, познакомься, это мой неофициальный муж, Эран Гилмор, его ты должна слушаться так же, как и меня. Впрочем, он служащий Ордо Еретикус в ранге дознавателя, так что в любом случае старше тебя по должности.
Пегий склонил голову в приветствии, но что-либо добавить не счел необходимым, а инквизитор указала на троих мужчин, что стояли у входа, продолжила:
- Долланс, Эскирос, Нидхем, они заботятся о нашей безопасности и о моем расследовании. А это – Льюис Хогг, наш техник, – Кивок головы указал на долговязого паренька, и в помещении не снявшего ребризер, явно куда более совершенный, чем те, что выдавали гостям планеты, - Девочки – Флоранс и, беленькая, Эжени. Эжени – твоя коллега, тоже псайкер, хотя и другой специальности, а Флоранс просто нам всем служит. Толку от нее не очень много, но, надеюсь, ты не будешь давать ей слишком сложные поручения.
Темноволосая, коротко стриженная девушка, почти подросток в бесформенном теплом балахоне и рабочих мужских штанах с карманами даже не подняла головы. Тонкие руки, по-мвоему изящные, перекрестились на грубой ткани, только пальцы подрагивали. Ее бессловесная спутница также не отреагировала на представление, все так же глядя перед собой.
- Да, Сули, Мэйнарда и Энгуса сейчас с нами нет, они работают, но при случае непременно вас познакомлю.
- Можно вопрос? – Один из тех, кто по заверению Лизы, заботился об их безопасности, тот, кто, кажется, носил фамилию Нидхем, отлепился от стены и неспешно шагнул вперед и чуть в сторону; блеклый, непримечательный ничем, кроме своего явно выше среднего роста, этот человек пристально рассматривал Агнесс своими холодными серыми глазами, - Ты боевой псайкер, как вышло, что твой хозяин умер раньше тебя? Хотелось бы узнать, что ты вообще можешь?
Но он не стал ждать ответа, как будто покачнулся, а возле щеки Агнесс, мелькнув перед глазами, прошелся холодный ветер, а за спиной раздался звук удара.

Слишком быстро, чтобы испугаться или она просто расслабилась, поглощённая своими ощущениями. Агнесс медленно повернулась, рассматривая торчащий из стены нож. Хорошее, дорогое оружие, в отличии от его владельца.
- Могу убить тебя во сне. Проверим? - игриво подмигнула ему Агнесс.
Псайкер вытащила нож из стены и прикрепила его к своему поясу.
- А пока ты поучишься не разбрасываться дешёвыми понтами и оружием.

И Нидхем хотел что-то сделать, он уже шагнул вперед, но глянул за спину девушки на Элизабет и замер; казалось, его тело повиновалось беззвучному приказу раньше, чем это осознал разум.
- Потише, девочка. – Негромко проговорила инквизитор, но, судя по тону, ей понравилось, - Они будут прикрывать твою спину, а ты – их. Если, конечно, я решу, что ты сможешь принести мне пользу. Фло, покажи псайкеру его покои... и забери Эжени, она волнуется.
Служанка приблизилась и взяла за беловолосую руку – та повиновалась беспрекословно и встала, безвольно и плавно. Резко качнув короткой стрижкой, она позвала за собой и вышла в низкий коридор.
Сложно было определить, чем было это здание раньше, не исключено, что еще неделю назад. Множество тесных клетей, изогнутые коридоры, и везде низкий потолок и тусклое освещение, странный запах – как будто перегретой проводки, удушливый и приставучий. Глухо лязгнуло – из ниши показалась долговязая фигура скитария, его бессмысленный пристальный взгляд скользнул по проходящим, что-то тускло мигнуло, как будто перестроился визор.
Флоранс открыла какую-то из дверей своим браслетом, неласково втолкнула свою спутницу внутрь и кивнула Агнесс, вошла. Внутри оказалось так же тесно, из стены торчала связка обрезанных кабелей, из дыры в стене, откуда они выходили, тянуло холодом. Из мебели была только кровать и несколько обитых сталью ящиков, которые могли служить и полками, и стульями, и, составленные друг на друга, столом. Девушка, выдрав узкую загорелую ладонь из руки вцепившейся в нее Эжени, бухнулась на кровать, на которой уже лежал разложенный тощий матрац и стопка белья, выжидательно посмотрела снизу вверх на Агнесс, потом посмотрела на нож, оказавшийся как раз напротив ее лица.
- А я тебя уже ждала. Прости за обстановку, но лучше комнат нет. – Голос у нее оказался быстрый и сбивчивый, она говорила короткими отрывистыми фразами, словно не могла отдышаться, - Ты напрасно ссоришься с Нидом, он с тебя шкуру спустит, он совсем псих. Верни ему эту штуку.



#4
Урсула Рейфи

Урсула Рейфи

    Новичок

  • Инквизиция
  • 4 сообщений

Глава 2. Следы


Через рыжую пустошь, заваленную мусором, медленно двигались две фигурки, такие же изрядно запыленные и жалкие в сравнении с огромными горами медленно ржавеющей арматуры и огромными машинами, проползающими в обе стороны по широкой дороге. Броня и одежда была закрыта запыленными плащами-накидками, лица скрывали полумаски респираторов, а один из идущих и вовсе был целиком в шлеме и что-то нес под мышкой, что-то массивное, из-за чего лазерная винтовка нелепо болталась и била по бедру.
Весь путь прошел в молчании, и окончился у ворот приземистого и поистине огромного сооружения, притаившегося за целым валом каких-то коммуникаций, через которые кто-то перекинул шаткий, сваренный из стальных прутьев мостик. Один из визитеров что-то сунул к протянувшемуся из стены датчику, узкий люк открылся и они вдвоем нырнули в длинный коридор.
Сняв капюшон, спасший от вездесущей ржавой пыли, Сули оглядывалась по сторонам, отыскивая с трудом запомненные приметы; они едва не заблудились, но в остальном уже знакомый путь, через несколько лифтов по соседству с сервиторами и машинами, удалось преодолеть безо всяких приключений.
- Зед Детаренус? – Окликнула женщина, остановившись у двери в узкую комнатку, которую, как она помнила, занимал старик. 
Изношенный замок не доводил панель до конца и через узкую щель виднелся свет и донесся тихий кашель:
- Кто это? Кто меня зовет? Опять вы?
Он обернулся, двинулся навстречу, кашляя, ударил худой рукой по отпирающей панели и предстал перед сороритас, тощий грязный старик в старом рабочем комбинезоне, поверх которого был наброшен истасканный и рваный балахон, отдаленно похожий на те, что носили младшие техножрецы. Подстриженная борода, несмотря на попытки ухода, росла клочьями, испещренная пятнами голова тускло блестела лысиной в свете лапм, но руки не дрожали, когда старик сделал требовательный жест, ожидая чего-то. Спутник Сули спохватился и извлек из-под плаща внушительный гроссбух, который Зед мигом подхватил, словно и не заметив тяжести, перехватил обеими руками и торжествующе выставил бороду вперед:
- Ну что? Вы что-то нашли? Нашли ведь, да?
Мейнард покопался под накидкой и достал свой скрепленный изоляцией треснувший инфопланшет, сверился:
- Мистресс, расхождения выявлены в ночные смены второго, двенадцатого, двадцать первого и двадцать девятого числа, Энгус просил уточнить, не могла ли отгрузка просто присниться этому хрычу.
Расхождения их законник выискивал с той же тщательностью, с которой сама Сули отыскивала этого старика. Механикус большей частью пренебрегали документацией, однако на некоторых производствах, вроде этого, где выпускались двигательные части торпед, все еще живы были административные работники, дублировавшие всю отчетность в ежедневном бессмысленном и кропотливом труде. И в кои-то веки это и впрямь пригодилось – несколько записей присутствовали в книгах, но минули мимо командного центра производственного квартала.
С плаща тонкими струями ссыпалась рыжая пыль и развеиваясь в воздухе, она зависала небольшой хмарью прямо под ногами. Не хотелось даже думать о том, сколько её ещё въелось в ткань или даже кожу, что потом может вылиться в долго саднящие царапины, источающие ржавчину и кровь одновременно. Урсула мимолётно взглянула на инфопланшет, потому что куда более её занимала реакция старика. Найденные расхождения в учётах могли быть как уликой, так и абсолютной случайностью из-за пренебрежения в ведении бумажной документации, а то и вовсе специально подстроенным спутыванием следов, с намерением отвести глаза в другую сторону, чтобы скрыть пути и лазейки настоящих злоумышленников.

- Хотелось бы, чтобы Вы подтвердили записи по ночным сменам. - Искушение, ускорить процесс, сестре Сули пришлось подавить, зная что суета может стать причиной новых, просто вовремя не обдуманных решений и слов. - Ваш опыт просто неоценим в данном вопросе.  



#5
Torturer

Torturer

    целоваться не будем

  • Хаос
  • 344 сообщений

Глава 3. Риск


Запах машинных масел всех мыслимых и немыслимых видов, холодный запах металла, сырой запах ржавчины и грязи, мокрого песка, мокрой пыли, затхлой застоявшейся воды – запахи накладывались один на другой, и пропитывали собой стены, механизмы, пустые погрузочные контейнеры, трассы кабелей, упрятанные в изъеденные временем короба, коридоры и залы. Из одних хозяева все вынесли, второпях позабыв на полу то пару деталей, то трупик странного местного животного, изуродованного мутациями и агонией, а некоторые помещения напротив, загромождали наглухо забитые ящики, рулоны изоляции, какие-то мешки, законсервированные механизмы и оружие. Заболтиво упакованное слоями пластика, густо покрытое заводской смазкой, особенный колючий запах которой пропитывал ящики и стеллажи, там коробки патронов и запасные энергоячейки, гранаты, выложенные с маниакальным симметричным тщанием, точно диковинные продолговатые плоды. И днем и ночью темноту едва разгонял постоянный тусклый свет ламп, срок службы большинства из которых уже подходил к концу, оттого цвет, что стелился по стенам, был оранжевый, красноватый. И неизмененным зрением почти не различить цветов, только тени и полутени и яркий, малиновый огонек, от которого новый, резкий и горький запах ложился поверх всего прочего. Скрипнули пластины пола – кто-то переступил с ноги на ногу и отодвинулся из прохода, отступил назад, напоследок швырнув окурок в коридор перед тем, как дверь сдвинулась и встала на место. Но за ней все еще слышались осторожные шаги того, кто шел вдоль стеллажей и делал вид, что не слышит, как через стену вдоль коридора размеренно доносится клацанье. Приближается, потом отдаляется.
В одном из залов царила точно такая же опустошенность и неустроенность, как везде. Ни единого окна, тусклый свет, правда мусор и хлам на полу кто-то сгреб по углам, а посередине стояли складные стулья из сваренных трубок, некоторые валялись на боку, на некоторых сидели – мрачные настороженные мужчины, кто-то в легкой броне, кто-то в обычной одежде, один – в красной рясе механикус, стоял в стороне, и его долговязая фигура высилась над головами остальных, как башня. Живая человеческая рука и механические пальцы ловко, но монотонно поигрывали коротким жезлом, но не понять было, то ли это изощренное оружие, то ли просто палка, которой направляют сервиторов.
Последней появилась женщина, что-то сказала, распорядилась у дверей – ее гортанный чуть хриплый голос эхом разнесся по коридорам, а потом она вошла и перестуку ее каблуков вторило все то же размеренное клацанье. Когда стройный силуэт показался у порога, к нему обратились все взгляды, кто-то встал, кто-то поднял руку в приветствии, но потом проем заслонило нечто огромное, нескладное, темная туша, которой пришлось опуститься на четыре конечности, чтобы пройти, и он не счел нужным выпрямиться, с прежней скоростью и странной скользящей грацией проследовав за той, кого считали его хозяйкой.
Она заняла единственное нормальное место, изящный стул с подлокотниками, потрепанный временем и сыростью, но застеленный сверху каким-то цветным покрывалом, предмет, совершенно нелепо смотрящийся в этом ангаре. Впрочем, она сама смотрелась среди них странно. Почти не старая, маняще и магнетически красивая своей экзотической статью, какая даже не снилась местным женщинам и узницам корабельных трюмов, похожих на проросшие в полной темноте бледные корни в сравнении с живым цветком. Чуть удлиненные узкие глаза ведьмы были густо обведены краской, кожа была чуть смуглой, золотистой, как будто от самой природы, а не от солнечного света. Тяжелые прямые волосы стелились по одетой в рыжий камуфляж спине, едва подхваченные гребнями с той небрежностью, что порой свойственна уверенной в себе куртизанке. Однако едва ли она сколько-нибудь хотела хоть кого-то соблазнить в этом зале. Захочет – и любой из этих мужчин разденется и ляжет с ней по одному лишь жесту; ее боялись, и это было видно по отведенным взглядам, по опущенным головам, но сейчас, пока ее сила была недоступна глазу, куда сильнее они боялись чудовища, что прошло, точно животное и так же по-звериному привалилось боком к стене около хозяйки, подобрав под себя механические лапы. Разобрать, где заканчивались эти рычаги и тяги и заканчивались ли вообще, было практически невозможно, все тело существа покрывала броня, с неожиданной искусностью изрезанная рисунками и знаками – там разинутые рты и оскаленные пасти, сплетенные тела людей и змей и все знаки – вязи соединяющихся колец и полумесяцев. И среди тусклых, черно-серых пластин керамита ярко пылали только розовато-красные глаза, линзы визора то ли на шлеме, то ли на башке этого стража, да тускло белела кожа, туго натянутая на левый наплечник.
- Все здесь? – Ведьма обвела собравшихся быстрым взглядом, явно пересчитав по головам, и перешла к делу, не собираясь терять время: - Хагез Верианин предупреждает нас о том, что прибыл новый инквизитор. До поступления дополнительной информации я хочу приостановить нашу деятельность, за исключением операций, поддерживающих жизнеспособность ковена.
Ее слова встретил шум и настороженные голоса, но она не прерывала никого, позволяя им всем обсудить услышанное и смириться с ним, и потому просто ждала, только странно покосилась направо, на замершее и равнодушное ко всему чудовище и едва заметно поправила бусину вокс-передатчика в ухе.
- Слишком быстро они прислали нового. – Заметил мужчина, сидящий справа от нее, блики тусклого света играли на гладко выбритой голове, - Значит, второй ждал момента, или был поблизости случайно, но мне не нравятся такие совпадения.
- Я слышал о прилетевшем инквизиторе, это баба. – Выкрикнул кто-то издали, - Всего лишь тупая баба, просто скорми ее своему выродку.
Ведьма с улыбкой взглянула на говорящего, ее, верно, забавляла эта непосредственность сродни детской; откинувшись назад, она снова обернулась на «выродка», что даже не повернул морды, казалось, вообще не поняв, о ком речь. А вот человек что-то хотел сказать еще, но негромко охнул, когда тонкая рука в кольцах протянулась, и, хотя между кончиками пальцев и черной резной броней оставалось более метра, чудовище шевельнулось и подалось вперед. Невероятно низкий, куда ниже, чем способна издать глотка человека или зверя, рык породил вибрацию, содрогнувшую стены и пол, он начал вставать, распрямляя свои странные лапы, но медленно, словно поддерживая игру хозяйки.
- Маркус! – Прозвучавшее единственное слово прозвучало коротко и резко, точно удар, и зверь осел назад, вновь уселся на пол, отворотив угловатую башку в сторону.
- Следите за ними. – Громче произнесла она, чуть растягивая слова, а потом обратилась в сторону, туда, где высилась фигура в красном: - Магос, в связи с этими обстоятельствами, мы бы хотели на время приостановить наше сотрудничество.
- Невозможно. – Проскрежетали динамики механикуса; оставив жезл, он дал ему соскользнуть между пальцев и пристукнул острием об пол, - Груз на Абирусе-48 готов к отправке, и вы должны его забрать. Абирус-48-бета в эти минуты укомплектован на четверть, и его также нельзя задерживать на складах.
- Я поняла, магос. – Ведьма опустила голову, потом повернулась и указала пальцем на того, кто минуту назад осмелился давать ей советы, - Ты, Дарек, возьми своих людей и обеспечь отгрузку и конвой. А Маркус присмотрит за вами.
С проклятьями человек вскочил на ноги, это был рослый и сильный уроженец этого мира, со смуглой, изуродованной химикатами безволосой кожей, но ему хватило ума не спорить. Он вышел за дверь и в коридоре ничуть не удивился, слыша за спиной мерное негромкое клацанье шагов, обернулся, наткнулся глазами на зубастую керамитовую маску, закрывающую лицо провожатого, но ничего не сказал.


*    *    *

 

Приземистый, уродливый транспорт, угловатый и пыльный, замер, заняв добрую половину не улицы, но узкого прохода между домами.
За рычагами управления сидел скитарий, кто-то из тех троих, которых альфа счел необходимым взять с собой, остальные поместились в темном и тесном салоне. Агнесс сидела на одном из неудобных жестких кресел, что обычно бывали сложены и утоплены в стены, и рядом вздрагивала Эжени, которая уже была изрядно напугана поездкой. Стискивая руки в скрипящих перчатках, она дрожала всем телом и тихонько плакала.
Нидхем, который вызвался с ними идти, наоборот, был спокоен и рассматривал женщин через визор своего шлема, рассматривал неприятно и в упор, совершенно равнодушный к соседству со скитариями. Впрочем, он и сам отчасти был похож на них, разве только укрывавшие его тело композитные пластины были выкрашены черно-серым камуфляжем, как будто кто-то выпил из массивной фигуры наемника все цвета.
- Приехали. – бросил он, через плечо глянув вперед, на приборы в кабине; окна были больше похожи на щели или бойницы, оттого вести этот транспорт можно было только при помощи навигации.
Отстегнув ремни и тычком колена сложив кресло, Нидхем подался вперед и вдруг навис над Агнесс, мгновение спустя его пальцы уже сжали ей подбородок и щеку, принуждая поднять, едва ли не запрокинуть голову вверх.
- Ты мне кое-что должна, девочка. – Ровно произнес он; разобрать выражение глаз за глухим бронестеклом было невозможно, но голос был совершенно ровным.
Тихонько и беззащитно заскулила Эжени, пытаясь отодвинуться от мужчины как можно дальше.

Тезар-69 отреагировал быстро. В аугментированом мозгу мгновенно был проведен анализ ситуации, сравнение императив и допусков. Из баз данных были подняты сводки проведения боевых операций с составами и значимостью членов групп, проведены аналогии ролей с теми силами, что имелись на челноке. Значимость и мотивации членов группы были просчитаны и проанализированы. Все это действие заняло доли микросекунд, после чего скитарий поднялся со своего кресла и приблизился к Нидхему. Из его вокскодера донесся механический голос.
- Ваше поведение неприемлемо и ставит под угрозу выполнение поставленной задачи. Ваш статус в данной миссии незначителен, я имею полномочия пренебречь им если вы продолжите саботировать задание своим поведением. Приказ: прекратить выяснение не боевых отношений до конца миссии. Запрос подтверждения.
Пока скитарий производил общение с Нидхемом, его тело готовилось к отрицательному ответу и возможности силового решения спорной ситуации. В органические составляющие была впрыснута смесь химикатов увеличивающая агрессивность, силу и скорость реакции, энерго системы начали усиленно работать, от всего этого воздух вокруг скитария наполнился химикатами и энергией, окружив его своеобразной аурой войны, которую можно было только почувствовать.
Псайкер прикусила щёку изнутри, чтобы не дать волю словам, спосособным спровоцировать Нидхема. Она вспомнила слова инквизитора и Флоранс. Это было важно. Для того, чтобы её не выкинули, как сломанную игрушку. Поэтому сейчас придётся стерпеть, как терпела предыдущего человека. Солоноватой вкус затопил горло.
Агнесс молча сняла оружие с пояса и протянула Нидхему.
- Умничка. – Донеслось из динамика, встроенного в шлем наемника; он убрал ножны на пояс за спину и, обернувшись к скитарию, шутливо вскинул руки вверх: - Конечно-конечно, как скажешь, приятель. А теперь поднимай свою железную задницу и следуй за мной и моим незначительным статусом, посмотрим, кто здесь живет. А двух своих друзей оставь сторожить наших баб и нашу развалюху, я не хочу идти обратно пешком. Перейди на второй-сорок пятый.
Аккуратно обогнув скитария, Нидхем рывком отжал рычаг и спрыгнул в рыжеватый сумрак, сделал жест ладонью – то ли велел ждать, то ли послал оставшимся в салоне женщинам воздушный поцелуй. Ему явно не нравился конвой, приставленный механикусами, но наемник едва ли мог что-то с этим сделать.
Медленно оглядевшись по сторонам, Нидхем заметил на улице только нескольких человек, в таком отдалении, что через пыль их едва было видно. Справа и слева высились угловатые коробки каких-то технических помещений, чуть позади, запустив под землю ворохи труб, торчала небольшая водоочистная станция, и, судя по компактности, работала она для жилых зданий – наемник разглядел их дальше, дома-глыбы, сплошь усеянные узкими окнами. В некоторых горел свет, рабочие возвращались со смен и уходили постоянно, даже отсюда слышался отдаленный звук, гул и скрежет транспортных платформ. Жестом показав следовать за собой, наемник отправился к одному из таких домов, прошел мимо стайки людей, мрачно уставившихся на него и опустивших взгляды при виде долговязой фигуры скитария. Кто-то вышел из грязного лифта, выходящего прямо на улицу – Нидхем сбил его плечом и поймал прикрывающуюся створку.
Человек поднялся с земли, суетливо отпрянул и что-то выкрикнул, наемник будто и не услышал, но замер на месте и, словно после некоторого раздумья обернулся. В глухом шлеме не было видно выражения его лица, с которым он поднял болт-пистолет и выстрелил. Там, где мгновение назад стоял человек, медленно осело вниз безголовое нечто с неровным обломком нижней челюсти, торчащей из шеи. Брызги и ошметки, расплескавшиеся, словно вода, долетели даже до самого наемника.
- Жизнь этих людей принадлежит Омниссии, у вас нет полномочий забирать её по своей прихоти. – Раздался уже знакомый ему голос, массивная фигура скитария надвинулась ближе, и Нидхем невольно отступил на шаг, хотя, пожелай тот что-то сделать, человек бы ничего не успел противопоставить творению изуверского гения механикусов.
- Я защищаю Империум от заразы ереси, а этот ушлепок стоял у меня на дороге. – Фыркнул он, словно издеваясь и похваляясь своей неприкосновенностью, потом повернулся к остальным: - Еще вопросы? – Рыкнул изломанный динамиком голос. В наступившей тишине кто-то торопливо пошел прочь, остальные невольные зрители молчали и ждали, и в этом молчании было не только пугающее безразличие к судьбе сотоварища и не только страх. Это было еще и беззвучная угроза запомнить пришельца из иного, куда более благополучного мира, где можно бездумно разбазарить болт-патрон на обычное недоразумение.
В здании он сориентировался быстро, вышел в общий коридор и, убедившись, что спутник проследовал за ним, прошел в одну сторону, и совсем недалеко – едва услышав за дверью чей-то голос, топот и смех, Нидхем выхватил нож и ковырнул что-то в стыке двери, загнал конец лезвия в щель между створками и отжал в сторону – поврежденный электромагнит не сработал, дверь только прошуршала роликами.
Внутри, в тесноте узкого жилого гроба, захламленного вещами, тряпками и детскими игрушками, на гостей уставилось четыре пары глаз. Старуха молча прижала к себе двух худых детей, с продавленного матраца на полу начал вставать мужчина в отстиранном, но все равно изрядно покрытом пятнами комбинезоне.
- Сидеть! – Приказал Нидхем, предостерегающе пригрозив трудяге ножом, прошел в единственную комнату и, по-хозяйски отшвырнув коробку с какой-то игрой, подвернувшуюся под ноги, сам устроился на откидном сиденье у стены, где подпертый трубой, под окном прилепился стол – в этом закутке семья, скорее всего, ела.
- Кто вы? – Вполголоса спросил мужчина, не отрываясь, следя за нахальным пришельцем, его явно сбивало с толку присутствие скитария.
- Святая, блядь, инквизиция. Младший следователь Нидхем. – Охотно представился наемник, изрядно хватив, однако, насчет своей должности, - У меня пара вопросов... стоять, старая сука.
Старуха, тем временем осторожно подталкивавшая детей к выходу, повернулась:
- Они-то вам зачем? Пусть идут, мы все расскажем.
- Рот закрой. А ты иди сюда. – Он указал на младшего мальчика, тот не хотел идти, сделал два шага и остановился, собираясь заплакать, тогда наемник загнал нож в стол – лезвие прошило его насквозь, погрузившись по рукоять, и, подавшись вперед, сгреб ребенка за одежду, усадил его на колено, - Значит, так, представьте себе, что я покупаю здесь, в вашей мусорной куче жилье и хочу знать, что будет происходить у меня под окнами. Давайте, не стесняйтесь. Какой здесь транспорт ходит, куда, что за отребье ошивается у входа... и показывайте.
С этими словами он извлек из-под куртки небольшой тубус, в котором уместилась достаточно подробная и совсем новая карта района. Нидхем убрал нож и разложил карту на столе, насколько хватило места.
Говорили долго. Расспрашивать наемник умел, переспрашивал, искал несостыковки и несколько раз ловил если не на вранье, то на ошибках. Убористым, бисерным почерком он приписал пометки почти ко всем окрестным объектам, но куда больше его интересовало ни назначение зданий, а новые соседи этих угрюмых людей. Это кажется, что все они одинаковы; они подозрительны и не любят чужаков, конкуренция между магосами заставляет такие миры непрестанно бурлить. Кто-то проиграет незначительную схватку, упустит ресурсы, или будет обманут, или обкраден, но по этим, червям, копошащимся в ржавой грязи, ударит сильнее – кто-то лишится работы, кто-то – жизни. Они очень не любят чужаков, сам Нидхем рисковал получить пулю, когда совался в такие места, присутствие скитария его ничуть не утешало, тот может и не успеть.
- ...Один раз я видела конвой. На нем не было номера нашего отгрузочного участка. – Медленно проговорила старуха, и ее голос зазвучал так неожиданно, что мужчина и допрашивавший его наемник вздрогнули и обернулись, - Он шел в пустоши, как будто с мусором, но внутри был не мусор. Его охраняли.
Подслеповато щурясь, она долго соображала перед картой, но потом уверенно показала маршрут, только вот дату вспомнить не сумела, кажется, не так давно, и все повторяла, что это было рано утром. Убедившись, что от нее больше ничего не добиться, Нидхем озадаченно молчал и думал, потом встал и принялся собирать карту.
- Бред, - Буркнул наемник уже в коридоре, - Старая блядь не видит дальше собственного носа, с таким же успехом она могла увидеть парад Коллегиа Титаника. Мисс выкинет меня на улицу, если я вернусь и буду повторять ей эту херню. – Он остановился в тесном проходе на полпути к лифтам и обернулся к скитарию, - Железная башка, если бы в этом замечательном мире стало твориться нечто необычное, как бы ты это вычислил?

Для скитария подобный вопрос был чужд, его мнением никогда не интересовались, только выдавая задачи.
- Ответ: Никак, в мои функции не входит решение подобных задач. – Замолчав, Тезар провел сравнительный осмотр своих баз знаний, попытавшись найти приемлемый ответ, - Варианты: Основываясь на аналогии с боем - анализ окружающей среды. Уточнение: В данном случае окружающая среда - местное инфополе. Провести сравнение данных и поиск несоответствий. Предупреждение: анализ окружающей среды может быть замечен противником, могут быть приняты контрмеры.
- Значит, пошли дальше... работать. – Фыркнул Нидхем и шагнул в лифт, собираясь наугад выбрать очередного собеседника уже на улице.
Приказы мисс будут выполнены в лучшем виде.

Тем временем Агнесс, которой надоело ждать и которой ничем не удалось помочь хныкающей Эжени, выбралась наружу, чтобы покурить. Один из скитариев вышел вместе с ней, встал около длинного борта машины, пока она курила, для каждой затяжки опуская респиратор – без него дышать было попросту нечем.
Ничего не происходило, над головой ползли подсчеченные слабым рыжим светом тучи, их едва видно было через густой синеватый смог, рокотали, отдаваясь вибрацией в землю какие-то агрегаты – на звук казалось, что насосы. Донесся и стих далекий скрежет и нарастающий гул – что-то оттормозилось и снова умчалось прочь по рельсам, рассекающим улей во всех направлениях. Их транспортник торчал в переулке, перекрывая собой тупик, но в другом конце видна была более широкая улица и тоже с рельсами, просевшими в покрытие. Правда, при Агнесс ими никто не пользовался и ее удивляли их гладко отполированные спины, светящиеся в пыли как серебряные. И вдруг по этим рельсам пробежал блик, яркий, голубоватый – лобовые огни, что-то медленно, натужно перестукивало, приближаясь; выбросив на землю окурок, женщина подошла поближе, обернулась, посмотрела, что скитарий идет следом.
Платформы медленно ползли по рельсам, первые три были крытые, остальные просто накрыты тяжелой тканью, топорщившейся на углах и перетянутой тонким синтетическим тросом. Кто-то, сидевший на краю, свесив ноги, молча глянул сверху вниз на Агнесс и ее провожатого, что-то переложил рядом с собой. Неожиданно рельсы скрежетнули, застонали протяжно и гулко, платформы начали останавливаться и там, впереди, где снопы голубого света резали полумрак, что-то загородило их, кто-то прошел впереди, остановился, потом двинулся назад, к хвосту колонны. Неожиданно рядом с первой фигурой, долговязой и закутанной в покров, какой обычно носят техножрецы, появилась вторая, и стало ясно, насколько высок этот адепт – человек, который догнал его и пошел рядом, едва ли доставал головой до уровня его груди. Оба осматривали транспорт – красный капюшон был повернут в сторону транспорта, техножрец что-то высматривал, наклоняясь почти к земле, и что-то в том, как он это делал, казалось неправильным. Агнесс нахмурилась, наблюдая за чудной фигурой, но, когда она поравнялась, когда снова опустилась, наклонившись, поднялась с негромким шипением глубокого вздоха, внутри точно все оборвалось. Край красной рясы обнажил странные стальные ноги, какие часто встречаются у боевых машин и воинов механикус, но у этого они так знакомо и резко утончались у колен, и его движения, слишком быстрые, плавные, как будто он жил по своему собственному субъективному времени... розовато-красные немигающие глаза без зрачков уставились на омертвевшую женщину.


  • Манулская считает это Пафосом!




Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных