Перейти к содержимому

Toggle shoutbox Чат Open the Shoutbox in a popup

@  Torturer : (04 Июль 2019 - 11:26 )

Я уже сделал дохера важное дело. Скоро увидишь, какое.

@  Киршиан : (03 Июль 2019 - 03:44 )

А то весь колхоз нихера не делает, разброд и шатание, как после Октябрьской революции.

@  Киршиан : (03 Июль 2019 - 03:43 )

Про что? Слышь, Торчер, не неси херню, шел бы лучше делом занялся.

@  Torturer : (02 Июль 2019 - 11:28 )

И еще потому, что у Укаши когти длиннее, чем твой хер. Ты вообще помнишь что-нибудь про свой хер?

@  Torturer : (02 Июль 2019 - 11:27 )

Контента нанес с собой Укаши, с него и спрашивай. Только вот ты никогда ничего ему не предъявишь, потому что пиздабол и ссыкло.

@  Киршиан : (01 Июль 2019 - 10:44 )

И вообще, распространение наркотиков - это преступление.

@  Киршиан : (01 Июль 2019 - 10:43 )

Ага, значит, про неприличный видеоконтент тебе возразить нечего. Только про жратву.

@  Torturer : (29 Июнь 2019 - 03:19 )

Вот много чего ты мне сделал, и ногами бил, и в морду стволом тыкал, но сегодня было действительно обидно.

@  Torturer : (29 Июнь 2019 - 03:18 )

Что значит - не слышал? Хватит меня обвинять в обжорстве, у меня каждый килограмм на счету, я вообще по меркам десантуры анорексик.

@  Киршиан : (28 Июнь 2019 - 10:55 )

Я б сказал, скорее спальный район. Потому что в колхозах люди делом заняты, а у нас все только жрут, спят и смотрят неприличный видеоконтент.

@  Киршиан : (28 Июнь 2019 - 10:54 )

Ага, и еще делает вид, что не слышал. И не такой уж у нас и колхоз.

@  Torturer : (27 Июнь 2019 - 11:12 )

Кто еще наркоман, что называется.

@  Torturer : (27 Июнь 2019 - 11:12 )

Кирюх, ты что в моей лабе делал? Ты зачем веществами надышался? Какой бургер кинг в нашем колхозе?

@  Киршиан : (27 Июнь 2019 - 03:47 )

Это тебе кажется, а кто вчера бургер кинг обнес?

@  Torturer : (20 Июнь 2019 - 04:40 )

Я, кажется, немного жру.

@  Киршиан : (19 Июнь 2019 - 10:35 )

Перебьешься, ты и так жрешь за троих.

@  Torturer : (18 Июнь 2019 - 05:17 )

Это Укаши его спер. А я твоего Ромку вообще убить и сожрать хотел. И, кстати, по-прежнему хочу.

@  Киршиан : (17 Июнь 2019 - 06:46 )

Торчер, старый наркоман, зачем ты моего Ромку спер? Кто теперь будет рисовать нецензурщину в общественных туалетах? Без Ромки скучно.

@  Torturer : (31 Май 2019 - 01:04 )

За старпомом бы своим получше следил, чтобы он не нарывался на мои тентакли.

@  Torturer : (31 Май 2019 - 01:01 )

Свечку держал?


Шаблон анкеты


Сообщений в теме: 3

#1
Тацу Бойт

Тацу Бойт

    Новичок

  • Пользователи
  • Pip
  • 6 сообщений
Где-то поблизости стреляла одна из этих проклятых шурикен-катапульт. Можно было слышать «джут! джут! джут!» их пусковых установок и тонкие, звонкие звуки попаданий.
Во рту чувствовался привкус крови. Но об этом я побеспокоюсь позже. Правда, Креция наверняка поднимет шум. «Ты не должен этого делать», — отчаянно убеждала она меня в лазарете «Потаенного света».
Что ж, вот в этом-то она и ошибалась. Это было работой на Императора. Это было моей работой.
— Двигаемся, — по внутренней связи передал Нейл. — Двадцать шагов.
— Принято, — ответил я.
Я двинулся вперед. Это все еще требовало значительных усилий, и пока было непривычно ощущать свое тело столь отвратительно медлительным. Грубые аугметические оковы на моих ногах и туловище тянули меня к земле и делали мою поступь тяжелой, как у огра из древних легенд.
«Или как у боевого титана», — с прискорбием подумал я. Один шаг за другим. Я приближался к своей судьбе.
Доктора Бершильд и Антрибас сделали все возможное. Конечно, исходя из имевшихся ресурсов и ограниченного времени. Креция неистовствовала в своем желании подключить меня к системе жизнеобеспечения и переправить в высококлассное имперское медучреждение.
Но я настоял на своем.
— Даже если мы вместе займемся твоей починкой, — сказала она, — это все равно будет иметь плачевный результат в будущем. Если позволить тебе сейчас передвигаться самостоятельно, то впоследствии никакое, даже самое наилучшее лечение не сможет исправить твои повреждения.
— Просто сделайте то, о чем вас просят, — сказал я. Ради возможности добраться до Понтиуса Гло я с радостью готов был пожертвовать здоровьем и даже согласился на сложное, масштабное протезирование в дальнейшем. Единственное, чего я страстно желал сейчас, — продолжать передвигаться самостоятельно.
Ожесточающая задрожала в моей руке, ощутив чье-то присутствие. Но это оказалась только Кара Свол.
Она быстро бежала ко мне по расщелине. На ней были плотный облегающий зеленый бронекомбине-он и толстый стеганый пуленепробиваемый плащ. Лицо ее закрывала маска противопыльного визора, а через плечо был перекинут ремень тяжелого ручного пулемета.
— Все в порядке, босс? — спросила она.
— Все отлично.
— Ты кажешься…
— Каким?
— Такое ощущение, что ты задыхаешься от злости.
— Спасибо, Кара. Я просто раздражен тем, что вы с Нейлом все веселье забрали себе.
— В общем, как бы то ни было, Нейл считает, что нам необходимо собраться.
Я сообщил об этом по воксу остальным членам нашего отряда. Менее чем через две минуты к нам присоединились Элина и Медея. Вместе с ними появились Льеф Гюстин и Корл Крайн — оба из людей Гидеона, предоставленные нам в качестве подкрепления, — а также нанятый Рейвенором археолог Кензер.
— Двигаемся! — приказал я.
— Вы себя хорошо чувствуете, сэр? — спросила Элина.
— Со мной все в порядке. В порядке. Я только хочу, чтобы вы… — Я замолчал, стараясь справиться с раздражением. — Все хорошо, спасибо, Элина.
Они все по-прежнему беспокоились обо мне. Со времени событий у Иеганды прошло только три с половиной недели. Я начал ходить лишь пять дней назад. Все они молча соглашались с Крецией, что мне стоило лежать в лазарете и оставить всю работу Рейвенору.
Что ж, именно в этом и заключается право начальника. Я принимал решения. Однако на них не стоило сердиться. Они переживали искренне. Если бы не те отчаянные меры, которые Элина и Кара предприняли на борту пинаса, я был бы уже мертв. Мое сердце дважды останавливалось. Элина, единственная, чья группа крови соответствовала моей, была готова отдать ее всю, до последней капли.
Измотанная и поредевшая, моя команда сплотилась еще крепче, чем прежде.
— Давайте прибавим шагу, — сказал я. — Мы же не хотим, чтобы Нейл и Рейвенор прибрали себе всю славу.
— Только после тебя, железноногий, — сказала Медея.
Кара захихикала, но постаралась сделать так, чтобы всем казалось, будто у нее просто начались проблемы с дыхательной маской.
— А тебе не кажется, что за это прозвище придется расплачиваться? — ответил я.
Снова совсем близко прогудела шурикен-катапульта. Звук катился к нам по лабиринту ущелья.
— Кое-кто уже веселится, — сказал Гюстин.
Гюстин был бывшим гвардейцем, бывшим гладиатором, бывшим охотником за головами, а после всего этого обернулся солдатом Инквизиции. Он носил бороду, скорее всего для того, чтобы скрыть шрамы, похоже покрывающие все его лицо. Льеф рассказывал, что прибыл с Раас Бисора, расположенного в сегменте Темпестус, но я не знал, где это. Ну если не считать того, что это где-то в сегменте Темпестус. Гюстин носил тяжелую серую броню и был вооружен старой, много раз чиненной стандартной лазерной винтовкой Имперской Гвардии.
Он служил Рейвенору в течение очень многих лет, так что я мог доверять ему.
Снова прокатилось эхо свистящих звуков, перемежавшихся шипением лазерных выстрелов.
— Друзья Рейвенора, — сказала Медея.
Все мы весьма неуютно себя чувствовали, вспоминая об эльдарах. Еще шестеро этих созданий прибыли на корабле Гидеона в качестве телохранителей ясновидца. Высокие, даже слишком высокие, невероятно стройные и тихие, они никогда не покидали отведенной им части корабля. Воины аспекта, как называл их Гидеон, что бы это ни значило. Гребни плюмажа, украшавшие их прекрасные изогнутые шлемы, делали эльдаров еще выше, когда те надевали броню.
Они высадились на поверхность вместе с Рейвенором, лордом провидцем и еще тремя людьми Гидеона.
Третья ударная группа под командованием старшего лейтенанта Рава Скиннера, также сотрудника Рейвенора, находилась сейчас примерно в километре к западу от нас.
Гюль, или 5213Х, как она именовалась в Карто-Империалис, вовсе не соответствовала образу, сложившемуся в моей голове. Она ничем не напоминала бесплодный мир, увиденный в сознании Марлы Таррай, — мертвая скорлупа, где под слоем пепла лежали древние города. Скорее всего, тот мир существовал только в ее воображении. Она никогда не видела этой планеты. Прожила недостаточно долго, чтобы ей представился такой шанс.
Я раздумывал над тем, совпадал ли образ Гюль с пророчеством ясновидца. Скорее всего совпадал. Эльдары казались мне чрезвычайно точными предсказателями.
Мы подошли к Гюль по широкой орбите. «Потаенный свет» был оборудован маскировочными полями, принцип действия которых Рейвенор отказывался мне объяснять, но я чувствовал, что они поддерживаются его ужасающе могучей Волей. Высокочастотные сенсоры обнаружили корабль, повисший на низкой орбите, — каперское судно довольно внушительных размеров, судя по всему еще не обнаружившее, что мы уже рядом.
Сама Гюль была невидима. Или практически невидима. Я никогда не встречал мира, настолько стремящегося казаться несуществующим. Всего лишь тень на звездном небе, едва угадываемое скопление материи. Даже на фоне солнца планета казалась лишенной хоть сколько-нибудь четкого силуэта. Она словно впитывала свет, но не отражала его.
Когда Циния Приист, хозяйка корабля Рейвенора, принесла для изучения первые сканированные изображения поверхности, нам показалось, что это просто увеличенные фотографии детской головоломки.
— Это же лабиринт, — удивленно произнес тогда я.
— Головоломка… вроде «плетенок», — решил Рейвенор.
— Нет, резная фруктовая косточка, — уверенно кивнула Медея.
Мы все посмотрели на нее.
— Божий труд на каменном сердце. — Она уставилась на нас: — Вы чего?
— Может, объяснишь? — предложил я.
И она объяснила. Потребовалось некоторое время, чтобы мы смогли ухватить ее мысль. Отшельники Главии, судя по всему, не могли придумать лучшего способа выразить свою религиозную любовь к Императору, кроме как записать весь Имперский Молитвослов на косточках секерри. Эти самые секерри, как мы узнали, представляли собой мягкие сладкие летние плоды, напоминающие на вкус смесь айвы и нуги. Что-то вроде ширнапля, как нас достоверно проинформировала Медея. Косточки секерри были размером с жемчужину.
К счастью, никто не стал допускать ошибку и спрашивать, что же такое ширнапль.
— Я ж и не знаю, как они это делают, — продолжала Медея. — Они вырезают надписи на глазок, с помощью иглы. Сомневаюсь, что отшельники сами могут что-то разглядеть, но они демонстрировали нам голоитические изображения с увеличенными снимками вырезанных косточек в школуме. Там можно прочитать каждое слово! Все слова до последнего! Божий труд на каменном сердце. Они оплетали надписями косточку вокруг, плотно, компактно, используя все свободное пространство. Нас учили, что молельные косточки являются одним из Девятнадцати Чудес Главии, которыми мы должны гордиться.
— Девятнадцать Чудес? — переспросила Циния.
— Во имя Золотого Трона, женщина, не заставляй ее начинать! — вскрикнул я.
Впрочем, в сравнении, предложенном Медеей, что-то было. Поверхность Гюль и в самом деле казалась гравированной. Идеальная черная сфера, в которой были прорезаны глубокие пересекающиеся линии. В действительности каждая из этих линий была ущельем с гладкими стенами двести метров шириной и девятьсот метров глубиной.
Описание Медеи заставило меня задуматься. Я вспомнил диаграмму, которую мы засняли во время аутосеанса на Промоди, и то, как записи Эмоса принимали те же самые извилистые очертания, когда он изо всех сил старался расшифровать ее.
Гюль вполне могла оказаться покрытой «гравировкой», решил я. Вся культура «тех, что пришли из варпа», — а в особенности их язык, — строилась на использовании выразительности пространства. Я допускал, что покрытая письменами стена, которую мы видели во время аутосеанса на Промоди, могла быть просто копией такого же лабиринта, созданного в те времена, когда Промоди выглядела так же, как Гюль, их столичный мир.
Сенсоры Цинии Приист обнаружили на поверхности следы тепла и перемещений. Мы разбились на команды и приготовились к высадке на планету. Хозяйке «Потаенного света» приказали навести орудия на вражеское судно и в случае необходимости уничтожить его.
Три наших корабля — мой пинас и два шаттла из «конюшен» Рейвенора — погрузились в разреженную атмосферу и понеслись над идеальным геометрическим узором планеты. Наши тени мелькали над черными плато и глубокими разломами.
Мы приземлились в смежных ущельях.
Первый сюрприз оказался приятным — атмосфера планеты была пригодна для дыхания. Мы же надели герметичные костюмы с кислородными масками.
— Как такое может быть? — спросила Элина.
— Не знаю.
— Но это настолько невероятно… Точнее говоря, невозможно, — произнесла она.
— Да.
Вторым сюрпризом стало открытие, что Медея была права.
Кензер с ауспексом в руках подошел к стене каменного коридора и принялся изучать переход между стеной и полом.
Но мне не нужен был прибор, чтобы понять: они идеальны. Гладки. Точны. Вырезаны. Выгравированы.
— Угол между полом и стеной составляет девяносто градусов с точностью до… В общем, если говорить проще, то точность такая, что мой ауспекс зашкаливает. Кто… Кто мог сделать подобное? — Кензера перехватило дыхание.
— Главианские отшельники? — протрещала Медея.
— Да, если бы в их распоряжении имелись термоядерные резаки, звездные корабли, лишняя планета и неограниченные запасы энергии, — сказал я. — А еще скажи мне: кто бы мог отполировать планету, прежде чем они приступили к работе?
Мы продвигались по ущелью. Оно плавно сворачивало на запад, словно старая река, прорезавшая глубокое русло. Когда-то на КСХ-1288, столкнувшись с сарути, я был смущен отсутствием правильных геометрических форм. Теперь же меня сбивало с толку обратное. Все было чрезмерно точным, упорядоченным, безукоризненным и не тронутым воздействием времени. Только тонкий слой темного налета на дне позволял предположить, что коридор проложен не вчера.
Мы догнали Нейла.
— Они знают, что мы здесь, — сказал он, махнув рукой в сторону идущего параллельно ущелья, откуда доносились звуки боя.
— Есть какие-нибудь предположения относительно их численности? — спросил я.
— Ни малейших, но шайка Скиннера тоже наткнулась на неприятности. По его оценке, это вессоринцы, закованные в броню и пребывающие в весьма высоком боевом настрое.
— Тогда нам лучше соблюдать осторожность.
Я попытался вызвать Рейвенора, используя свое сознание вместо вокса:
— Состояние?
— АСПЕКТЫ УЖЕ…
— Стоп, стоп, стоп… потише, Гидеон.
— Прости. Иногда я забываю, что ты…
— Я — что?
— Что ты плохо себя чувствуешь, хотел я сказать. Воины аспекта уже вступили в бой. Мы тут весьма сильно заняты.
Я мог чувствовать фоновые вспышки энергии, когда он направлял мощь своего сознания в псионические орудия силового кресла.
— Противник? — спросил я.
— Вессоринские янычары и другие необычные наемники. Мы…
Он прервался. В течение нескольких мгновений я воспринимал только скрип каких-то помех.
— Прости, — откликнулся Рейвенор. — У них какая-то разновидность термоядерного оружия. Нас здесь определенно не желают видеть.
— А «здесь» — это где?
Он передал мне последовательность координат. Взяв планшет с картой из рук Нейла, я ввел их в навигатор.
— Строение, — сообщил Рейвенор. — Прямо перед нами, к юго-западу от вас. Оно выходит в одно из ответвлений ущелья. Правда, я не могу понять как. Здесь нет никаких дверей. Но вессоринцы откуда-то вылезают. Должен быть потайной вход. — Опять помехи, прежде чем его голос всплыл снова. — Вессоринцы бьются точно одержимые. Мой лорд провидец говорит, что они уже заслужили уважение аспектов.
— Твой лорд провидец?
— Повтори. Я не разобрал.
— Ничего, Гидеон. Мы собираемся попытаться подойти к вам с фланга, по северо-восточному пересечению.
— Принято.
— Выступаем! — приказал я.
Все, кроме Элины, подскочили, и я осознал, что продолжаю говорить, используя псионическое воздействие. Какая небрежность! Я устал, меня терзала боль. Но это все равно не могло служить мне оправданием.
— Мои извинения, — сказал я, снова переходя на нормальную речь. — Выдвигаемся. Этот коридор сворачивает на юго-запад и пересекается с двумя другими. Наша цель, по расчетам Гидеона, находится на их пересечении.
Мы поспешили вперед, стараясь держаться в плотной тени ущелья.
— Ну и ну! — внезапно воскликнул Кензер, задрав голову.
Звездное небо, обрамленное стенами коридора, озаряли яркие всполохи. Они возникали то здесь, то там, похожие на капельки молока, упавшие в чернила. Предупрежденный о появлении незваных гостей, космический корабль Гло вступил в бой, а «Потаенный свет» отвечал ему лихорадочной стрельбой. Обширные россыпи огней освещали небо, словно стробоскоп.
— Не хотел бы я там оказаться, — сказал Корл Крайн.
Крайн был жителем улья, никогда до того не служившим в каких-либо войсках. В первую очередь он был предан Рейвенору, а во вторую (и последнюю) — клану с нижних уровней Танхайва Девять на Танситче. Корл был невысоким, бледным мужчиной в залатанной бронекуртке с оторванными рукавами. Его кожа была выкрашена в цвета клана, а глаза заменяла дешевая аугметика. Он носил ожерелье из человеческих зубов, что выглядело почти комичным, учитывая, что его собственные зубы были сделаны из керамита.
Крайн вскинул на плечо автоматическую винтовку «Тронзвассе», снабженную прибором ночного видения, и помчался вперед. Всю свою жизнь, до той поры, пока его не завербовал Рейвенор, он прожил в темных городских трущобах. Мрак вполне устраивал его.
Звук стреляющих катапульт становился громче. Можно было разобрать, что несколько подобных устройств гудят в унисон с мощным лазерным оружием. Я услышал глухой взрыв гранаты.
Кензер, наш археолог, отстал. Он не был официальным членом команды Рейвенора — просто эксперт, которому заплатили за то, чтобы он провел исследование на Промоди. Он мне не очень нравился: в нем не было ни решительности, ни самоотверженности.
Мне не надо было читать его мысли, чтобы понять: он здесь только ради потенциального успеха, который могли ему принести несколько эксклюзивных академических докладов по открытиям на Гюль.
— Пошевеливайся! — заорал я ему.
Ломило спину, во рту снова появился привкус крови.
Кензер склонился возле одной из стен разлома и возился с портативным сканером.
Я приказал всем остановиться и потопал обратно, поднимая черный налет своими тяжелыми сапогами, усиленными металлическим каркасом. И в самом деле, железноногий!
Думаю, сильнее всего меня раздражал не каркас, не его тяжесть или вынужденная люмпенская походочка, и даже не непонятно откуда берущийся привкус крови. Нет, хуже всего был мой холодный скальп.
К этому я действительно не мог привыкнуть. Креции пришлось обрить мою голову, чтобы внедрить в нее пучок нейронных и синаптических кабелей, приводивших в действие аугметические модули на моих ногах. Она молчала в течение всей процедуры имплантации. Даже по элементарным имперским стандартам выходило уродство. Но, учитывая, что мы находились посреди «нигде», лучшего они с Атрибасом сделать не могли.
Как говорится, нужда обязывает.
На моем лысом затылке зияла свежая рана, облепленная многочисленными гнездами подключенных к моему позвоночнику внедрений, которые пришлось встроить моему преданному медику, чтобы заставить работать аугметическую систему на ногах. Кабели в стальной оплетке выходили из моего черепа и сбегали вдоль хребта к сервоприводу, закрепленному на пояснице. Связка кабелей была приживлена к спине, образуя аккуратный аугметический «конский хвостик».
Со временем я мог бы к этому привыкнуть. Если бы у нас было это время. А если не было, то тем более какая, к черту, разница?
Я остановился возле Кензера. На монитор прибора ученого упала резкая тень.
— Что вы делаете?
— Делаю запись, сэр, — пробормотал он. — Здесь есть отметина. Все остальные стены были чистыми.
Я поглядел вниз. Согнуться мне было тяжело.
— Где?
Он извлек из своей сумки щетку-пульверизатор и сдул налет.
— Вот!
Небольшая спираль. Вырезанная на гладкой поверхности камня.
Она напоминала крошечную версию диаграммы, которую мы видели на Промоди, или уже просто невероятно крошечную копию лабиринта поверхности планеты.
— Записывайте быстрее и пойдем дальше, — сказал я и отвернулся. — Пойдемте же, — прокричал я через плечо.
И вдруг Кензер заорал, перекрикивая даже шквал лазерного огня.
Я посмотрел назад. Распластанный на земле Кензер был настолько изувечен свирепой стрельбой, что его едва можно было опознать. Огромная лужа крови стремительно растекалась вокруг него.
Но кто на него напал?
— Это еще что за черт?
Ожесточающая заурчала в моих руках, но как-то непривычно уныло.
Нейл присел возле меня, обводя окрестности дулом своего матово-черного хеллгана.
— Как, именем Терры, это произошло? — спросил он. — Льеф? Корл? Что наверху?
Я оглянулся. Гюстин и Крайн медленно возвращались к нам, вглядываясь в верхний край ущелья.
— Чисто. Над нами стрелков нет, — доложил Гюстин.
Я похлопал ладонью по холодному камню рядом с обнаруженной Кензером гравировкой. Стена была неподвижна.
Мы вновь двинулись вперед, следуя изгибу ущелья. Крайн прикрывал наш тыл. Примерно через пятьдесят метров он внезапно вскрикнул.
Мы вскинули оружие. Крайн лицом к лицу сошелся в перестрелке с двумя вессоринскими янычарами, с головы до пят закованными в броню. Его тело содрогалось от входящих в него разрядов, но, прежде чем рухнуть в пыль, он успел всадить очередь в лицевой щиток одного из вессоринцев.
Нейл и Медея накрыли второго наемника шквалом огня. Он упорно отстреливался. А затем его разнес на мелкие кусочки залп Кары.
— Позаботься о них! — приказал я Медее, кивнув на Нейла и Элину.
С левой руки Гарлона ободрало кожу, а у Элины были задеты мягкие ткани голени. Оба продолжали отмахиваться, наперебой заявляя, что чувствуют себя прекрасно. Медея открыла свой вещмешок в поисках перевязочных материалов.
Я осматривал трупы Крайна и вессоринцев.
— Откуда, мать их, они лезут? — спросил подошедший Гюстин.
Я не стал отвечать, а вместо этого извлек из заплечного чехла рунный посох и крепко сжал его, сфокусировав свои силы на стене ущелья. Пыль и прах эпох разлетелись в стороны, и на гладком камне проявилась еще одна спиральная отметина вроде той, что нашел Кензер.
— Диаграммы, — сказал я.
— Что, сэр? — не понял Льеф.
Я наклонился, плюнул на пальцы и провел рукой по спиральной метке, стараясь не обращать внимания на следы крови в слюне.
— Неудивительно, что Рейвенор не смог найти дверь. Мы ищем не в том измерении.
— Простите, но что за хрень вы имеете в виду? — спросил Льеф.
Он мне нравился. Своей вечной простотой.
— «Пришедшие из варпа» понимали пространство и время так, как мы даже не можем себе вообразить. В конце концов, они ведь были подвержены варпу. Мы видим все вокруг как геометрическое переплетение математически точно рассчитанных коридоров, лабиринт. Но все не так. Это место выстроено в четырех измерениях…
— Четыре-ех? — неуверенно протянул Гюстин.
— Ох, в четырех, шести, восьми… кто знает? Представь себе… вязаную ткань.
— Вязаную ткань, сэр?
— Да, все эти толстые переплетающиеся нити, такой сложный узор.
— Хорошо…
— А теперь представь вязальные спицы, создавшие его. Только спицы. Большие, негнущиеся и… простые.
— Ладно… — Перевязывая Нейла, Медея прислушивалась к разговору.
— Вся эта планета — только вязальные спицы. Негнущиеся, прочные, простые. А реальность Гюль — предмет одежды, который связан ими, что-то, чего мы не можем увидеть, нечто комплексное и мягкое, переплетенное вокруг спиц.
— Мне очень жаль, сэр, но я не поспеваю за вами, — произнес Льеф Гюстин.
— Не поспеваешь, — сказал я. — Чертовски верно. Вот метки на стене. Это что-то вроде миниатюрных карт, объясняющих, где находятся входы и выходы в глобальную реальность.
Гюстин кивнул, делая вид, что все понял.
— Ясно… Но, возвращаясь к теме, откуда вылезли янычары? — спросил он.
Я похлопал по твердой стене.
— Вот. Прямо отсюда.
— Но это же цельный камень!
— Только для нас, — сказал я.
Отправившись дальше, мы выстроились кругом, словно фаланга копейщиков во времена древних войн. С той стороны, где находился Рейвенор, доносились неистовые звуки сражения. Нейл угрюмо доложил, что больше не может связаться с кем-либо из отряда Скиннера.
Мы обыскивали стены в поисках очередных узоров.
— Здесь, сэр! Здесь! — воскликнула Кара.
Я подбежал к вырезанной в камне спирали и приказал:
— Ждите здесь!
Словно по мановению волшебной палочки, гладкий камень растворился. Секунду назад он был, а теперь его не стало. Мне навстречу выскочил вессоринский янычар, но Нейл снял его одним точным выстрелом.
Теперь Медея начала стрелять. Еще два наемника возникли из дальней стены ущелья.
Прятаться было негде. Не было вообще никакого укрытия.
Через мгновение по нам открыли огонь с третьей стороны.
Я отвечал из здоровенного автоматического «Гекатера», позаимствованного в арсенале «Потаенного света». Старый лазерный карабин Гюстина трещал рядом со мной, а чуть поодаль Элина увлеченно опустошала обойму своего пистолета.
Противники окружали нас. Мы попали в засаду. Я насчитал, по крайней мере, пятнадцать янычаров и одного тяжеловооруженного огрина. Нейла ранило в бедро, но, даже упав, он продолжил стрелять. В оковы на моей левой ноге ударил лазер.
Самое время вводить резервы.
— Черубаэль! — скомандовал я.
Он дрейфовал высоко над ущельем, следуя за нами, точно воздушный змей, но теперь спускался, набирая скорость, усиливая сияние ореола.
Создавая этого демонхоста, я проявил значительно больше осторожности. В дополнение к базовым, поспешным ритуалам, с помощью которых мы с Эмрсом творили его в последние минуты нашего пребывания на «Иссине», я добавил на его плоть охранительные знаки и руны, чтобы укрепить его покорность. В отличие от своих предшественников, этот демонхост уже не мог проявить самоволие или взбунтоваться. Он уже не был клейменым теленком, требовавшим постоянного присмотра. Его оплетали и сковывали тройные печати, превращавшие его в раба. Мне было приятно думать, что хотя бы иногда меня чему-то учат собственные ошибки.
Однако кое-чем пришлось и пожертвовать. Этот Черубаэль обладал куда меньшими способностями, что было напрямую связано с усилением оков. Но и оставшихся возможностей вполне хватало. Даже более чем.
Он проплыл над ущельем, оставляя за собой хвост из пламени варпа, и несколько нападавших растворились в разразившемся огненном шторме. К их чести, вессоринцы не закричали. Но дрогнули и стали отступать.
Огрин нацелил свое мощное орудие на приближающегося демона. Снаряды отлетали от Черубаэля, словно лепестки цветов. Порождение варпа вонзило свои когти в грудь визжащего человекоподобного и подняло гиганта над землей.
А затем бросило. Огрин взлетел. Просто взлетел и исчез в небе.
Черубаэль заскользил поперек ущелья к отступающим наемникам. Своим ответным огнем мы уже значительно сократили их численность и теперь бросились в погоню. Элина осталась рядом с растянувшимся на земле сквернословящим Нейлом.
Я отметил кое-какие перемены, проявившиеся в новом Черубаэле. Он больше не смеялся. Вообще. На его лице застыло хмурое выражение. Демонхост не проявлял никаких признаков наслаждения бойней.
Я был рад этому. Его смех действительно серьезно действовал мне на нервы.
Впрочем, теперь на них действовало новое лицо Черубаэля. Оказавшись в новом теле, демон стал производить обычные изменения — обзавелся рудиментарными рожками, когтями, гладкой глянцевой кожей, пустыми глазами.
Но это не стерло черты Годвина Фишига.
Он убил всех, кто устроил на нас засаду, всех, за исключением одного, который успел добежать до стены и пытался задействовать пространственный механизм, с помощью которого пришел сюда.
— Задержи! — приказал я. — Не дай проходу закрыться!
Черубаэль повиновался. Он разметал последнего наемника на атомы, как только тот открыл ход, а затем широко расставил руки, препятствуя его закрытию. Даже для Черубаэля это оказалось непростой задачей.
— Быстрее, — раздраженно произнес он.
Времени ждать всех членов моей команды не было. Гюстин прыгнул головой вперед, я за ним, успев только крикнуть, чтобы остальные отступили и держались вместе.
Последним, что я услышал, был громкий хлюпающий звук — должно быть, огрин, наконец, подчинился закону гравитации. Проход захлопнулся.
Меня тошнило, выворачивало наизнанку, скручивало и тянуло все мышцы… А затем я приземлился прямо на лежащего Гюстина. Мы оказались в тускло освещенном квадратном помещении. Пахло плесенью.
— Ой! — возмутился Льеф.
Я поднялся на ноги. Уже сама по себе эта задача оказалась ужасно трудной. Мне пришлось изрядно попотеть, прежде чем удалось принять вертикальное положение.
— Вы в порядке? — спросил Гюстин.
— Да, — отрезал я.
Но на самом деле я вовсе не был в порядке. В висках пульсировала кровь, а боль в ногах усилилась до такой степени, что перестали помогать даже анестетики, которые поступали из автоматического дозатора, вживленного Крецией в мое бедро.
— Даже и не думай, что я потащу тебя, — прошептал за моей спиной Черубаэль.
— Не беспокойся. Твоему достоинству ничто не угрожает.
Я извлек из ножен Ожесточающую, сжал рунный посох и шагнул вперед. Темнота. Стена. Я обернулся. Еще одна стена.
— Гюстин?
Он включил фонарь, но тот высвечивал из темноты только черные стены. Потолка не было.
— Как далеко ты можешь заглянуть? — спросил я Черубаэля.
— В вечность, — ответил он, паря рядом со мной.
— Замечательно. А если в пространственных терминах, то как далеко?
— Здесь — не далеко. Вижу, что эта стена заканчивается вон там. За ней есть разрыв.
— Очень хорошо.
Я потащился вперед.
Моя спина теперь сильно болела в месте входа имплантатов, а из носа текла кровь. Гюстин прикрепил фонарь к штыковому замку своего лазерного ружья.
Он решил вызвать Нейла по воксу. Устройство оставалось мертвым.
Я предпринял попытку дотянуться до Рейвенора своим сознанием. Ничего.
Тяжело ступая, я брел в темноте вместе со своими странными компаньонами. Рунный посох задрожал, учуяв средоточие какой-то энергии.
— Ты чувствуешь это? — спросил я демона. Он кивнул.
Мы двинулись следом за ним.
— Вы заметили, что мы здесь спокойно дышим? — проговорил Гюстин несколько минут спустя.
— Черт возьми, я не стал бы этому преждевременно радоваться.
Он нахмурился, поглядел на меня и добавил:
— Я имею в виду, что воздух пригоден для дыхания и снаружи, и внутри.
— Это для того, чтобы наш враг мог дышать, — сказал Черубаэль.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Они добрались сюда первыми. Проникли внутрь. А Гюль сделала атмосферу пригодной именно для них, как только почувствовал их присутствие.
— Ты говоришь так, словно Гюль живая.
— Гюль никогда не знала жизни, — сказал демонхост. — Впрочем, и мертвой ее тоже не назовешь, — добавил он несколько мгновений спустя.
Я уже собирался попросить его поподробнее рассказать об этом тревожном факте, но Черубаэль внезапно устремился в черноту. Я увидел вспышку его свечения и лазерный всполох. Демонхост возвратился. С его когтей капала кровь.
— Они охотятся за нами, — произнес он.
Я видал всякие чудеса в своей жизни. И ужасы тоже. Я становился свидетелем таких событий, которые смущали мой разум и даже воображение.
Но ничто из этого не шло в сравнение с мавзолеем в недрах Гюль. Для того чтобы хотя бы описать его размеры, придется использовать такие не вполне подходящие определения, как «обширный», «огромный»… Сравнить было не с чем.
Мы вышли из мрака тоннелей во мрак бездны, простиравшейся вокруг, насколько хватало глаз. Многочисленные крошечные точечки света, рассеянные кругом, освещали небольшие участки поверхности какой-то невообразимой структуры, столь же темной и циклопической, как та вечная стена, которая, как верили древние философы, окружала сотворенный мир.
Край Вселенной. Стена корзины, в которую Бог уложил созданную им реальность.
Вот только мне не хотелось даже думать о том, что же это был за Бог.
Было тепло и спокойно. Ни малейшего ветерка. Приглядевшись, я понял, что капельки света располагаются вдоль линий огромного узора, выгравированного на поверхности мавзолея. Контуры спиралей, линии и завихрения рун.
Это было то самое место, где «пришедшие из варпа» погребли своего мертвого короля.
Это была могила Йиссарила, над которой в одну из странных эпох, предшествовавших возникновению человечества, была возведена Гюль.
Зрелище лишило дара речи даже Черубаэля. Хотелось надеяться, что его молчание было вызвано простым восхищением. Но возникало омерзительное чувство, что он испытывает благоговение.
Или страх.
Гюстин на некоторое время утратил самообладание. Его рассудок отказывался принимать то, что видели его глаза. Он безудержно зарыдал и упал на колени. Какое это печальное зрелище, когда крепкий, бесстрашный мужчина оказывается настолько беспомощен.
Я не мешал ему, пока это было возможно, но его плач уносился во тьму и казался слишком громким. Часть крошечных огней задвигалась, словно они начали спускаться.
Положив руки на плечи рыдающего бойца, я попытался применить Волю и успокоить его.
Не сработало. Никакое убеждение не могло заставить его уносимый течением рассудок бросить якоря.
Пришлось применить более грубое воздействие. Я поразил его сознание глубоким психическим щупом, блокируя чувство страха и вымораживая его мысли, оставляя место только для базовых инстинктов и биологических функций.
Мы приблизились к мавзолею, шагая по полю, выложенному из матового камня. Чем дальше мы шли, тем четче вырисовывались контуры сооружения. Оно явно было куда больше, чем мне вначале показалось.
Я приказал Гюстину выключить фонарь. Мы ориентировались на светящиеся точки. Черубаэль предупредит нас о любой опасности. О пропасти, например.
Единственное наше преимущество заключалось в том, что на таких просторах врагу придется постараться, чтобы найти нас.
По моим ощущениям, прошел примерно час, но мы все еще находились слишком далеко от гробницы. Я сверился с хронометром, пытаясь точно определить, как долго мы уже блуждаем по внутренностям Гюль, но тот остановился. Хотя «остановился» — это не совсем точное определение. Устройство все еще работало и отбивало секунды, но время не показывало.
Мне вспомнились часы в каюте Эмоса, трезвонившие без всякого смысла.
Постепенно я стал, наконец, понимать, что представляли собой огоньки. Раньше они казались крошечными пятнышками, отбрасывавшими небольшие световые поля.
На самом деле это были массивные, мощные лампы, какими обычно освещают посадочные площадки или военные лагеря. Установленные на суспензорных платформах, они плавали, в нескольких местах перед поверхностью мавзолея, позволяя разглядеть подробности и отбрасывая заплаты яркого света, размерами с амфитеатр. Всего было сорок три платформы, и на каждой по одной лампе. Я специально пересчитал их.
На платформах двигались фигуры. Люди Гло, в этом можно было не сомневаться. Часть из них — наемная охрана, но в основном это были адепты тайных наук, присоединившиеся к еретику.
Пока мы оглядывали представшее перед нашими глазами пространство, некоторые платформы медленно переплывали с места на место или меняли направление лучей своих ламп.
Они читали знаки, начертанные на стене.
Не представляю, как ему такое удалось, но Гло узнал об этом месте, нашел его и проник внутрь, намереваясь выкрасть лежащие здесь отвратительные сокровища. Но самые глубинные тайны Гюль все еще не давались ему.
Вот почему Понтиус так страстно мечтал заполучить Малус Кодициум.
Он был нужен ему, чтобы отомкнуть последний замок.
Одна из платформ начала подниматься, и свет ее лампы побежал по проплывающей мимо облицовке гробницы. Подъемник завис над тем, что казалось верхним краем стены. Яркий луч высветил прямоугольный провал. Возможно, это был вход, хотя кому могло бы прийти в голову делать вход на вершине стены?
Я отругал себя за этот вопрос. «Пришедшие из варпа».
— Гло там, наверху, — произнес Черубаэль.
Все верно. Я мог чувствовать сознание этого монстра.
Мы пробежали последние несколько десятков метров и наконец оказались у подножия мавзолея. Повсюду стояли штабели из металлических ящиков, полных оборудования и запчастей для осветительных платформ. Рядом замерли несколько грузовых флаеров и два громоздких спидера. Главный лагерь.
Мы спрятались за ящиками. Надо было продумать план действий, взвесить все имеющиеся варианты.
Почти одновременно две платформы притушили свет своих огромных ламп и спустились вниз. На каждой платформе было приблизительно по шесть человек.
Одна остановилась, и с нее спрыгнули двое. Они поспешили к грузовому флаеру. Я мог слышать, как они обмениваются репликами с теми, кто оставался на платформе. Несколько мгновений спустя рядом опустилась вторая платформа.
Люди были одеты кто в легкое обмундирование, кто в рабочую одежду. Некоторые держали в руках информационные планшеты.
Рабочие, спешившие к флаеру, вернулись, неся ящик с оборудованием. Они погрузили его на платформу, и та немедленно начала подниматься вверх по стене, а ее лампа снова заработала на полную мощность.
— Пойдем, — тихо произнес я.
Несколько человек уже загружали ящики на вторую платформу. Их было всего шестеро — четверо в балахонах и двое одетых в броню наемников, присматривавших за блоком управления подъемником.
Ожесточающая сразила сразу троих грузчиков двумя быстрыми взмахами. Гюстин дернул за балахон четвертого, перетащил его через поручень и сломал ему шею. Черубаэль обнял двоих наемников сзади, те мгновенно обратились в золу и рассыпались. Мы поднялись на платформу.
— Подготовь лампу! — приказал я Гюстину.
Я быстро изучил блок управления, и мы начали подниматься. Высота регулировалась примитивным медным рычагом.
Мимо со свистом скользил холодный камень стены гробницы. Когда мы поравнялись с самой нижней из платформ, Гюстин включил лампу и направил ее свет на стену.
Я не мог вспомнить, на какой высоте находился подъемник до того, как он спустился за запчастями. Сколько времени у нас есть в запасе, прежде чем нас обнаружат остальные?
Я надеялся, что они слишком поглощены своей работой.
Мы миновали две трети пути, когда в нашу сторону развернулась лампа с другой платформы и раздались выстрелы. Спустя секунду лучи остальных светильников скрестились на нашем подъемнике. Вокруг нас засверкали лазерные всполохи. Гюстин присел за поручень и открыл ответный огонь. Я продолжал подъем.
— Может, хочешь, чтобы я вмешался?… — спросил Черубаэль.
— Нет, оставайся на месте.
Очередной залп Гюстина погасил лампу на догонявшей нас платформе. Ливень искр полетел к земле, отражаясь в полированной поверхности стены.
Я почувствовал, что в днище несколько раз попали. К счастью, мы были почти на месте.
Мы поднялись к прямоугольному входу. Он был огромным, возможно, сорок метров в поперечнике. Чуть выше парила другая платформа, и, не справившись с управлением, я врезался в нее. Люди на ее борту начали стрелять. Еще несколько человек стояли в темном зеве входа. Гюстин тоже ответил стрельбой. Я увидел, как один из противников валится на палубу своей платформы, а второй вылетает за борт и камнем падает вниз.
Лазерный огонь обрушился на наш подъемник, отрывая полосы металла, кроша в щепки палубу, корежа поручни. Выключилась простреленная лампа.
Я дернул рычаг управления и с силой ударил нашей платформой о соседнюю. Ее край пропорол облицовку стены. Я повторил свой не слишком элегантный маневр. Противники закричали, но продолжали стрелять.
— Давайте поторапливаться! — заорал Гюстин.
Он кинул гранату в проход.
Последовали глухой взрыв и вспышка, а затем мимо нас пролетело два изуродованных тела.
Гюстин бросил вторую гранату на соседнюю платформу и, перепрыгнув через поручень, стал стрелять прямо в клубящийся дым из своей лазерной винтовки.
Я последовал за ним. Черубаэль парил в воздухе за моей спиной. С невероятным трудом я умудрился таки шагнуть достаточно широко, чтобы перепрыгнуть с платформы на каменные плиты входа.
Вторая граната Гюстина пробила палубу платформы. Она просела, а потом помчалась вниз, точно скоростной лифт, оставляя за собой огненный след.
По пути она смела еще два подъемника. На землю посыпались тела и горящие обломки.
Взрывная волна настигла нас. Пол подо мною накренился как раз в тот момент, когда я завис над пропастью, пытаясь заставить двигаться свои непослушные, тяжелые конечности.
Я непременно упал бы. Каркас, сковавший мое тело увесистым якорем, тянул меня вниз.
Черубаэлъ подхватил меня под руки и аккуратно перенес к входу в гробницу.
Я был благодарен, но не мог найти в себе сил, чтобы сказать ему «спасибо». Говорить «спасибо» Черубаэлю? Сама мысль об этом была мне отвратительна. То, что Черубаэль добровольно спас мою жизнь, казалось настолько невероятным…
Гюстин пробивал себе путь по коридору, который, как мы теперь видели, представлял собой длинный тоннель. У самого входа стояли нагромождения ящиков с оборудованием, а вдоль стен, с равными интервалами, парили светящиеся сферы. Казалось, они ведут довольно далеко.
Четверо или пятеро наемников и слуг нашего неприятеля лежали мертвыми на полу тоннеля, а еще с полдюжины, отстреливаясь, отступали.
Черубаэль уничтожил их. Мы последовали за ним. Я отчаянно желал снова научиться бегать.
С противоположной стороны тоннеля перед нами открылся вид на гробницу. К тому времени я думал, что способен осознать нечеловеческие масштабы этого сооружения. Я ошибся. Я впал в оцепенение.
Склеп представлял собой купольное помещение, где с удобством можно было бы расположить мегаполис. Внутренние стены и высокая, поддерживаемая колоннами крыша были обильно украшены переплетениями надписей и эмблем, которых, готов поклясться, еще никогда не видели глаза человека. В этой гробнице покоился Йиссарил, а изображения на стенах восхваляли его деяния и призывали к поклонению.
Мало что можно было разобрать в мрачной бездне под нами, но там что-то было. Нечто размерами с огромный имперский город-улей. Я различал черные геометрические очертания, вылепленные не из камня или металла и даже не из кости, а, казалось, изо всего этого разом. Зрелище было омерзительным. Мертвое, но живое. Хоть и спящее, но переполненное дремлющим могуществом миллиона звезд.
Барк короля демонов. Колесница, которая несла Йиссарила в его демонических сражениях, его орудие апокалипсиса, которым он уничтожал крепости варпа и города собственной реальности в войнах, слишком ужасных, чтобы их можно было вообразить.
То, за чем пришел Гло.
Из освещаемого сферами тоннеля мы вышли на массивную плиту из темного оникса, нависшую над бездной. Массивная сорокаметровая колонна из полированного темно-зеленого минерала, украшенного гравировкой, уходила далеко вниз.
Вокруг парили светящиеся шары, а у подножия лежали приборы и инструменты. Эту находку изучал сам Понтиус Гло. Шум пальбы и грохот взрывов предупредили его о нашем вторжении. Гло уже ждал нас.
Он появился из-за колонны, спокойный, почти безразличный. Сверкающее механическое тело было в точности таким, каким я видел его во время аутосеанса. Накидка из клинков тихонько позванивала, когда он двигался. Так же ухмылялась вечно улыбающаяся золотая маска.
— Грегор Эйзенхорн, — тихо произнес Гло. — Самый назойливый ублюдок во всей Галактике. Только ты мог прорыть, прорубить, проскрести себе путь ко мне. Что ж, я восхищаюсь тобой.
Я тяжело шагнул вперед.
— Осторожнее! — прошипел Гюстин, но я уже давно пересек черту, когда осторожность имеет значение.
Мы сошлись с Гло лицом к лицу. Он был шире меня в плечах и значительно выше ростом. Его накидка зазвенела, когда Понтиус погладил великолепно выполненной дюросплавной рукой поверхность зеленого камня. Потом он выставил руку вперед.
— Не правда ли, магос Бур проделал потрясающую работу? Замечательный мастер. Я никогда не смогу достойно отблагодарить тебя за то, что ты предоставил мне его услуги. Именно этой рукой я и убил его.
— На твоих руках не только кровь Бура, Гло. Кстати, ты еще откликаешься на это имя или предпочитаешь именоваться Ханджар?
— Сойдет и то и другое.
— Твоя дочь так и не приняла ни одного из них.
Он помолчал. Если бы мне удалось разозлить его, Понтиус мог бы допустить ошибку.
— Марла, — сказал он, — была такой целеустремленной. Это еще одна причина убить тебя. Кроме очевидных.
Он собирался еще что-то сказать, но мне уже надоело его слушать. Я устремил свою Волю в рунный посох и метнулся вперед, замахиваясь мечом.
Псионический взрыв откинул Гло назад, но он успел увернуться, а его плащ, закружившись, отвел Ожесточающую в сторону. Ханджар сделал полный оборот вокруг оси, и мне пришлось отскочить, чтобы избежать смертоносного края его клинковой накидки.
Гюстин двинулся вперед. Но все до единого выстрелы отлетели от сверкающего тела Гло, не причинив ему никакого вреда.
С другой стороны налетел Черубаэль. Его огненный удар опалил металл Гло, и я услышал, как еретик выругался. Понтиус хлестнул демонхоста открытой ладонью, выдвигая крючковатые клинки из прорезей в кончиках пальцев.
Крючья впились в плоть Черубаэля, но тот не издал ни малейшего звука. Он сцепился с Понтиусом Гло, и психическая энергия заполнила пространство между ними, вспыхивая судорожно дергающимися усиками света. Воздух затрещал, запахло озоном. Танец металлических ног Гло крошил оникс. Я пытался подобраться к сражающимся и поддержать демонхоста своими ударами. После первой попытки я понял: это все равно что приближаться к раскаленной печи.
Открыв рот, Гюстин в оцепенении наблюдал за схваткой. Здесь ему делать было нечего.
Гло нанес Черубаэлю сокрушительный удар и откинул его в сторону. А затем попытался добить его копьем ментальной ярости. Демонхост перевернулся в воздухе и упал. Но уже через мгновение медленно поднялся, словно сброшенный конем наездник, и снова взлетел.
Воспользовавшись этой короткой заминкой, я ринулся вперед, разя противника попеременно то посохом, то мечом, попутно стараясь установить между нами максимально мощную ментальную стену.
Гло вмиг разбил эту стену на невидимые кусочки и вырвал из моих рук посох. Его клинки разорвали мой плащ и вспороли предплечье.
Я собрал остатки мужества, крепче сжал Ожесточающую и принялся рубить Понтиуса чередующимися ульсарами и тяжелыми саэ гехтами. Меч со звоном отскакивал от его переливающейся бронированной накидки. Рунный посох теперь валялся далеко в стороне.
Пригнувшись, чтобы избежать высокого взмаха его острой словно бритва полы, я не рассчитал силы. Из черепа один за другим стали выскакивать штепсели, а сервоприводы начали раздирать мою спину. Боль ножом взрезала позвоночник. Я едва успел избежать следующего удара. Мой меч стал описывать отчаянные тагн фех cap, парируя выпады крючьев и клинков противника, пока я пытался отступить на безопасное расстояние.
Демонхост снова устремился к Гло, но что-то преградило его полет. Краем глаза я увидел, как Черубаэль в воздухе сошелся со некоей сверкающей фигурой. Закувыркавшись, они улетели в сторону и скатились с края плиты в бездну гробницы.
— Ты же не думал, что только у тебя есть питомец? — усмехнулся Гло. — Но мой демонхост не настолько ограничен в своих возможностях, как твой парень. Бедняга Черубаэль. Как ты ужасно с ним обращаешься.
— Это тварь, а не парень! — прорычал я и, высоко взмахнув клинком, практически рассек его золотую маску.
— Ублюдок! — завизжал Гло, проводя плащом под гардой моей сабли.
Толстый металл оков на моем теле принял на себя основную силу удара, но я почувствовал, как кровь заструилась из порезов на ребрах.
Я отшатнулся. Мучительная боль в спине доводила до исступления, подвижность всех суставов сократилась почти до нуля. Левая нога стала казаться ватной и не желала двигаться.
Железноногий. Железноногий.
Понтиус взмахнул когтями и чуть не распорол мне лицо. В последнюю секунду мне удалось заблокировать его руку, ударив Ожесточающей между его растопыренных пальцев, и остановить удар.
Гло снова отбросил меня назад. Мои медлительные, тяжелые механические ноги отказывались держать меня, я не мог больше сохранять равновесие.
По груди и лицу Понтиуса заплясали лазерные всполохи. Гюстин совершил безумную попытку прийти мне на выручку.
Гло исполнил невероятно ловкий для такого гиганта пируэт, его плащ затрещал, разворачиваемый центробежной силой, и сотни отточенных клинков со свистом прошли сквозь тело Гюстина. Все произошло так стремительно, что бедняга даже не успел понять, что с ним случилось.
В воздухе повисла кровавая дымка. Гюстин распался на части. В прямом смысле.
Гло снова развернулся ко мне. Черубаэля не было видно. Я остался один. Только теперь я решился признаться самому себе, что противник превосходит меня.
Гло был почти непобедим. Смертоносно быстрый, умелый, идеально защищенный. Даже в лучшие дни мне было бы трудно одержать верх в таком поединке.
А этот день явно не входил в список лучших.
Еще немного, и Понтиус прикончит меня. Точнее — добьет.
И он сам прекрасно понимал это. Шагнув ко мне, Гло рассмеялся.
Его смех задел меня глубже, чем любое из его лезвий. Я вспомнил о Фишиге, Эмосе и Биквин. Вспомнил обо всех союзниках и друзьях, погибших из-за него. Вспомнил о том, что сделала со мной его злоба, и о том, как далеко я зашел.
Я вспомнил о Черубаэле. Смех напомнил мне о нем.
И тогда, несмотря на боль и немощь, я пошел вперед. Мой натиск был таким жестоким и неистовым, что на клинке Ожесточающей даже появились сколы и зазубрины. Я наносил такие удары, что от звенящей накидки Гло начали отлетать клинки. Я бил его до тех пор, пока он не перестал смеяться.
Он ответил ментальным взрывом, отбросив меня назад на десять шагов. Кровь струей хлынула из моего носа и заполнила рот. Я не упал — такого удовольствия доставлять врагу я не собирался, но Ожесточающая с визгом вылетела из моей ослабевшей руки.
Я согнулся пополам, оперся о бедра и задышал часто, как собака. Голова кружилась. До меня донесся хруст шагов Понтиуса, идущего по раскрошенному ониксу.
— Ты бы уже победил, будь у тебя книга, — сказал я, сплюнув слюну вперемешку с кровью.
— Что?
— Книга. Проклятая книга. Малус Кодициум. То, ради чего ты на самом деле натравил на меня своих наемных убийц. Именно по этой причине ты расстроил все мои дела и уничтожил всех, до кого сумел добраться. Тебе была нужна книга.
— Конечно, — прорычал он.
Я поднял голову.
— Она бы уже привела тебя к твоей цели. Покончила бы с этим бесконечным, бесплодным исследованием. Ты бы просто открыл гробницу и забрал колесницу демона. Задолго до того, как мы смогли бы сюда добраться.
— Насладись этим маленьким триумфом, Грегор, — сказал он. — Своей небольшой пирровой победой. Спрятав от меня книгу, ты прибавил месяцы, а может, и годы к моей работе. Оружие Йиссарила будет моим. А ты просто несколько усложнил мне задачу.
— Отлично, — сказал я.
— Ты смелый человек, Грегор Эйзенхорн, — засмеялся Понтиус. — Давай же, я закончу все быстро.
Его клинки зазвенели.
— Думаю, — хрипел я, — ты сочтешь меня безумцем, если я скажу, что принес книгу с собой.
Он замер.
Дрожащей, окровавленной рукой я полез внутрь своего плаща и извлек Малус Кодициум. У Гло перехватило дыхание. Я демонстративно стал перелистывать страницы.
— Глупый, глупый человечек, — пропел Понтиус.
— Мне тоже так кажется, — согласился я.
Одним мощным движением я отодрал страницы от обложки.
— Нет! — закричал Гло.
Я не слушал. Сфокусировав свое сознание на пачке выдранных листов, я подверг их самому свирепому ментальному взрыву, на какой был способен. Страницы загорелись.
Я подбросил их в воздух.
Гло закричал в отчаянии и гневе. Вокруг нас метался вихрь горящих бумаг. Понтиус пытался схватить их. Он метался как умалишенный, как ребенок, стараясь поймать, погасить, спасти хоть что-нибудь.
Но страницы горели. Объятые пламенем лоскуты тьмы, парящие над поверхностью древней плиты.
Гло принялся затаптывать обожженные листы. И совсем не обращал внимания на меня.
Ожесточающая с такой яростью обрушилась на него, что почти полностью отрубила голову. В разорванном металле затрещали электрические разряды. Тело Гло заскрежетало и задрожало. Картаиский клинок запел в моих руках, когда я одним махом вспорол противнику грудь и отрезал кусок накидки.
Понтиус повалился назад, на край плиты, и крючья на его пальцах завизжали, когда он попытался зацепиться ими за гладкий оникс. Снова взмахнув мечом, я сорвал золотую маску, и та улетела в бездну. Обнажились внутренности его механического черепа. Схемы, оплавившиеся кабели, а еще — кристалл, хранящий его сознание и установленный в переплетении проводов.
— Во имя Святейшего Бога-Императора Терры, — спокойно произнес я, — объявляю тебя diabolus и на месте привожу приговор в исполнение.
Моя кровь стекала по рукояти Ожесточающей, которую я сжимал обеими руками. Я поднял саблю. И провел эул цаер.
Клинок рассек голову еретика и вдребезги разнес кристалл.
Металлическое тело Понтиуса Гло забилось в конвульсиях, дернулось и сползло с края плиты вниз, в бездну, в черноту могилы короля демонов, позвякивая лезвиями накидки.
Я сидел, привалившись спиной к стене гробницы, в луже медленно растекающейся крови, когда в темноте склепа загорелся огонек.
Он приближался.
Наконец Черубаэль завис надо мной. Его лицо, конечности и тело покрывали ужасные рубцы, ожоги и глубокие раны.
Я поднял на него взгляд. Двигаться было очень тяжело. Кровь заливала глаза, наполняла мой рот.
— Где демонхост Гло?
— Его больше нет.
— Понтиус утверждал, что он был сильнее тебя.
— Ты и не представляешь, каким подлым я порой бываю, — хмыкнул Черубаэль.
Страницы дьявольской книги уже превратились в кучки седого пепла, раскиданные по всей плите.
— Мы здесь закончили? — спросил демонхост.
— Да.
Он нахмурился.
— Итак, все-таки мне придется тебя тащить, — вздохнул Черубаэль.
  • Эльдрад Ультран, Torturer и Rooikat от этого Пафосно!

#2
Эльдрад Ультран

Эльдрад Ультран

    I'm master. I must!

  • Администратор
  • 252 сообщений
Здравствуйте. Пардон за простой, надеюсь, вы всё ещё с нами.
Ранг у персонажа 5.
В целом – чудная анкета, сразу чувствуется знание материала. Разберёмся с боевой характеристикой, и считайте что вы приняты.

Боевая характеристика.
Характеристики:
Сила: 5
Выносливость: 5
Ловкость: 7
Восприятие: 7
Интеллект: 4
Лидерство: 7
35
Навыки.
Сила:
Рукопашный бой – 7
Запугивание – 4
Ловкость:
Короткие клинки – 6
Армейское оружие – 7
Древковое оружие - 5
Скрытность - 6
Интеллект:
Эрудиция – 4
Военное дело – 5
Механика – 1
Вождение (лёгкий наземный транспорт) – 4
Восприятие:
Расследование - 8 (следопыт)
Выживание – 8
65
Всего: 100 из 100

Итого, крепкий, очень проворный и глазастый круут, с сообразительностью ниже среднего по человеческим меркам, но верный и бесстрашный. Хорош в рукопашной и владении винтовкой, чуть хуже с кинжалами и копьями\штыками. Неплохо умеет запугать и хорошо – незаметно передвигаться. Эрудиция не так плоха как у собратьев, но всё не дотягивает до проф.образования, персонаж представляет себе правила ведения войны и знает, чего ожидать от большинства врагов. Неплохо водит, разбирается в механизмах достаточно, чтобы ухаживать за оружием и пользоваться простейшими приборами вроде вокса. Мастак вынюхивать и выслеживать, а также выживать в дикой природе.
Вроде ничего не забыл, если что, баллы можно перераспределить на свой вкус. С квестоустройством, полагаю, вам уже помогли)

#3
Тацу Бойт

Тацу Бойт

    Новичок

  • Пользователи
  • Pip
  • 6 сообщений
Здравствуйте! Ничего страшного, большое спасибо за характеристики! Я со всем согласна, внесла в пост.
Квест уже есть, да. :)

#4
Эльдрад Ультран

Эльдрад Ультран

    I'm master. I must!

  • Администратор
  • 252 сообщений

Ну и отлично, принято!

Желаю приятной игры)





Ответить



  


Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных